Темный Охотник #3

А не понял я пока что лишь одного... да и не пойму уже, наверное, никогда. Был он родом из моей реальности, – той, что по ту сторону разлома, – или же из другой, но очень-очень похожей?

Просто по моим прикидкам речь в рассказе Ярика шла о тех временах, которые не сохранились в летописях, потому что ни летописей тогда ещё не было, ни букв, из которых эти летописи можно было бы составить.

К тому же ящер очень отставал технически и не понимал львиную долю моих слов. Плюс ко всему не догонял концепцию фамилий. А при упоминании моей так вообще попытался харкнуть мне в рожу, – пришлось объяснять потом, что я не имею никакого отношения к Чернобогу и ни в каких культах не состою.

— Яки братья мы с русами живяхом. И помогахом взаимно во всём, и в мрачный час, и в праздный. И богов единых почитахом: Перуна, Дажьбога, Хорса, Макошь, да Рапторилу ещё, — вещал ящер, активно жестикулируя непропорционально маленькими ручками.

— Понятно, — кивнул я. — А сюда-то тебя как занесло, добрый молодец?

— Так вот слушай.

Ярик оказался не простых кровей, а княжеских. Смотрю, мне вообще на иномирных аристократов везёт – сначала вот Ариэль подвернулась, а теперь ещё и этот высокородный ящер. Опять-таки розово-волосые гоблины в Океане у меня сидят не абы какие, а целый вождь со жрецом.

Ну и вот...

Князь ящеров в те времена князю русов братом названным приходился, и жили они в мире и благоденствии. И было у Добротопса Мудрого два сына – Ярозавр и Володиодок. Ярозавр, стало быть, умничка и молодец, а вот Володиодок паскуда.

— Володька душею своею чёрною дурное замышляше извеки, — с горечью рассказывал Ярик о родном брате. — На восток глядеши, гнида такая. До выродков косоглазых с миром и дарами ездяше, дескать, торговый путь налаживати. Раз съездиши, два съездиши, а опосля драконицу усатую себе в супружество превезе.

Ярик нервно шлёпнул хвостом и смачно сплюнул на песок.

— О как! — не сдержался я. — Чем дальше, тем чудесатей.

— А то ж! — вряд ли Ярозавр понял, чему я удивляюсь, но всё равно согласился и мотнул своей гигантской башкой.

— А он?

— По ялику я здеси, как сам разумеешь? — ящер шмыгнул носом.

— Не уразумел? — за время беседы с Яриком меня самого начало сносить в архаизмы.

— Не уразумел, — подтвердил ящер. — И крамолу лютую задумал супротив своих же.