Питер Пэн должен умереть

Слов Макс не понял, но жест говорил сам за себя, так что он аккуратно присел на самый краешек стула. На столе перед ним уже стояла миска с дымящейся похлебкой, а рядом лежали салфетка из темно-синей ткани, деревянная ложка и пара кусков хлеба бурого цвета. Втянув ноздрями аппетитный запах, Макс невольно сглотнул слюну. Он и не помнил, когда в последний раз ел.

— Угощайся, — сказал Крюк.

Макс в сомнении взглянул на похлебку, точно надеясь разглядеть в нем яд.

— Думаю, если бы мы желали тебе смерти, ты был бы уже мертв, — произнес Крюк и Максу показалось, что где-то в темноте мелькнула быстрая улыбка.

Звучало логично — хоть и не все на Небыле подчинялось логике — да и голодная смерть тоже перспектива такая себе, все же неизвестно, сколько Макс проведет на корабле. Вряд ли пираты стали бы тратить на пленника харчи, если бы планировали его самого отправить на корму акулам. Ну, если только они так пекутся о зубастых, что отправляют и самые лакомые кусочки. Так что Макс схватил миску двумя руками и уже было поднес ко рту, когда Крюк произнес:

— Regardez-toi![2] Ты все же человек, а не зверь, — в голосе капитана сквозило такое презрение, словно бы Макс снял портки и решил облегчиться в углу.

— Где твои манеры? Либо ешь как джентльмен, либо отправляйся на нижнюю палубу к крысам.

К крысам Макс не хотел, так что он поставил тарелку обратно, повязал вокруг шеи салфетку, в одну руку взял ложку, в другую — хлеб, и принялся есть, стараясь не пролить и капли, а также сильно не чавкать.

Похоже, это ему удалось — ну хотя бы отчасти — так как более Крюк не произнес ни слова. Он молча смотрел за тем, как Макс обедает, вертя в тонких пальцах очередную сигаретку. Стряпня оказалось ничего и вроде бы в вареве даже нашлось пару кусочков мяса. Правда, Макс искреннее понадеялся, что неизвестный Кок хотя бы чуть более вменяем, чем Близнецы, иначе и подумать страшно, кому может принадлежать мясо…

Закончив, Макс отставил тарелку, вытер рот салфеткой и сказал:

— Благодарю. Было очень вкусно.

— Хм, в первый раз вижу юнца, способного произнести целых четыре не бранных слова подряд, — хмыкнул Крюк и спросил: — Как тебя зовут, garçon[3]?

— Новень… То есть Макс.

— Как я понимаю, на остров ты прибыл недавно? Ни один из моих людей не видел тебя раньше.

— Я тут… — Макс попытался было в уме подсчитать, сколько времени он уже провел на Небыле, но тут же бросил это неблагодарное дело. — Не знаю. Честно. Быть может — неделя, а может — и целый месяц.