Питер Пэн должен умереть

— Если я сейчас выйду, то ток к вечеру в лагерь и вернусь. А коль Пит узнает, что я не сделал, че он просил — шкуру спустит, сам знаешь.

— Думаю, настроение у них совершенно обычное — притопить кого-нибудь и сожрать, — хмыкнул Ух. — А Питера я беру на себя. Ступайте.

Умник напоследок махнул Максу рукой, а потом вместе с Кустом — Макс искренне надеялся, что сумеет выторговать себе имечко получше — нырнул обратно в свою берлогу. Ух же не спеша направился по лагерю, заложив руки за спину и позвав Макса следовать за собой.

— У вас тут и впрямь русалки водятся? — недоверчиво спросил тот, вышагивая рядом с Ухом и все еще подозревая, что это все может быть только чересчур затянувшийся розыгрыш. Так сказать, пранк, вышедший из-под контроля. — Настоящие? Прям с хвостом?

— С ним самым, — кивнул Ух.

— Круто, — выдохнул Макс.

— Кхм, — Ух издал какой-то странный звук, напоминающий одновременно и смешок, и кашель. — Боюсь, если тебе не посчастливится с ними познакомиться поближе, от твоего восторга не останется и следа.

— О. Так значит про «сожрать» ты…

— Говорил чистую правду. Со всем, что касается местных чудов… то есть чудовищ и прочих диковинных существ — шутки плохи, — пояснил Ух, заметив недоуменный взгляд Макса. — Русалки не трогают только Питера, остальным же в Русальню путь заказан, если жизнь дорога, конечно. К счастью, за пределы своей лагуны они тоже выплывать не любят, чем делают всем остальным обитателям Небыля огромное одолжение.

— Ничего серьезного, — небрежно бросил Макс, не собираясь жаловаться и уж тем более сдавать здоровяка. — Обменялись парой шуток и разошлись.

— Хорошо. Врагов на Небыле у нас достаточно и устраивать грызню между собой не стоит. Хотя кое-кто явно считает иначе, — сказав это, Ух кинул быстрый взгляд в сторону дуба, мимо которого они проходили. — Пока ты тут новенький, к тебе будут присматриваться.

— По рукам, — с легкостью согласился Макс и спросил: — А куда мы идем?

— Собственно, уже пришли.

Они остановились перед горкой не то фруктов, не то орехов, сваленных прямо на земле, рядом с которой стояла деревянная тачка на одном колесе.