Вампир демону не эльф

Мур терпеливо дождался, пока его собеседник осторожно подцепит волоски чистым лоскутом ткани, сложит их в отдельный кошель, отсчитает обговоренную сумму, и лишь потом позволил себе горестно взвыть:

– Говорила мне мама: «Не общайся с человеческими колдунами! Обчистят, как старую штольню, и ты еще должен останешься!»

– Умная была женщина, пусть алмазы будут ее гробницей, – по всем канонам гномьего этикета склонил голову в печальном поклоне молодой маг.

– Ты мне зубы не заговаривай! – злобно скривился его собеседник, механически поглаживая рукоять тяжелой секиры, стоявшей неподалеку у стены.

Адальберт словно и не заметил этого:

– А я разве не назвал сумму?

Сторговались они на семидесяти пяти. Причем гном не прекращал ворчать, что он заплатил слишком уж много.

Получив товар, Мур из рода Мряу уже подхватил торбу, готовясь закинуть ее на плечо, но был остановлен грозным:

– Эй, ты куда?!

– В смысле???

– Сумку верни! Ты за нее не платил.

Несколько секунд гном осмысливал услышанное…

– Ты издеваешься?! – Скинутая на пол торба развязалась, и на гладко отшлифованные доски пола выкатилась огромная рогатая голова.

А пронести «вот это» по городу было действительно задачей трудной. Обладатель этой самой головы при жизни чем-то напоминал человека. Если бы Крея спросили, он мог бы рассказать, что тогда же это было существо двуногое, прямоходящее, с багровой кожей, тремя глазами, шестирукое, огнедышащее, ругающееся на семи мертвых языках… а еще страстно не желающее с этой самой жизнью расставаться: на плече молодого мага до сих по не зажил шрам.

– А о чем ты думал, покупая голову демона? – флегматично пожал плечами продавец.

Гном хватанул ртом воздух… Но так и не нашел подходящего ответа. Пришлось раскошеливаться еще на пять монет.

Впрочем, возмущался он больше для порядка: сам Мур рассчитывал в итоге получить за приобретенный товар намного больше.

В замке Хэнедоара всегда царила ночь. Солнечные лучи раз за разом пытались пробить защиту плотных ставен, но всякий раз их ждала неудача. Впрочем, даже если бы они пробрались сквозь невесть откуда взявшиеся щели, ничем хорошим это не кончилось бы: слюдяные окна плохо пропускали свет. А если к этому еще добавить плотные бархатные шторы… Можно твердо сказать: граф де Хэнедоара терпеть не мог солнца.

Впрочем, Мур уже давно привык к капризам клиентов.