Честь твоего врага

Долго кланялись, старший заставил брата чуть ли не встать на колени, выпрашивая прощение.

«Ничего парень, — рассеянно думал Брентон, — молод, конечно, горяч, доказывает всем окружающим свою смелость. Из-за этого гонора многие такие пацаны не доживают до совершеннолетия. Осторожность для настоящего воина - первое дело».

Разговорившись с братьями, он узнал, что старший идет по стопам отца и будет пекарем. Младший же явно собирался податься на службу, - либо к местному барону, либо сразу к королю. Он этого не говорил, но было видно, что не пройдет и года, как пацан сбежит из дома и запишется в пехотинцы.

А может, родители его и отпустят.

В процесс извинений перед заезжим воином оказалась вовлечена вся семья. Отец прислал с сыновьями каравай свежего, еще горячего белого хлеба, который было бы не сыскать в тавернах этого городка. Такой хлеб почти весь шел на столы к дворянам и купцам. Мать же выкинула совсем странное. Гном даже не сразу понял, о чем идет речь.

«Мать просила передать вашему спутнику вот это, — произнес детина, протягивая растрепанную старую книгу в кожаном переплете, — она сказала, что это реликвия ее семьи, которая передавалась по женской линии.

А теперь дочерей у нее нет, прочитать эту книгу она не может. Мать надеется, что эта книга пригодится магу.

— О чем она?

— Никто не знает, уважаемый воин, мать только сказала, что это должно загладить вину нашей семьи перед колдуном. Мы не хотим проклятий, нависших над нашим родом...»

Брентон усмехнулся, вспоминая судорожно вздрогнувшего юнца.

Тот до сих пор думал, что едва избежал своего превращения в крысу. Но усмешка тут же превратилась в гримасу, когда колесо вновь провалилось в яму. Этого юношу он будет вспоминать долго, пока не заживет плечо.

Гном подтянул поближе котомку, в которой лежала книга, и посмотрел вперед. Караван медленно останавливался.

— Привал? — спросил воин у купца, сидевшего рядом.

— Да вроде рановато, — купец спрыгнул с повозки, пытаясь высмотреть, что происходит впереди.

Брентон переложил поудобней свою секиру и, зажимая между ногами древко, взвел арбалет.

Он действовал не раздумывая, повинуясь привычке, воспитанной годами службы.

— Кажись, дерево повалено, так что на полчаса застрянем, — произнес купец.

— Может, засада?

— Да какие же разбойники нападут на такой караван. У нас две дюжины наемников, да и мы..., — спутник отдернул дерюгу, открывая дорогой пехотный арбалет, явно выполненный под руку купца, по частному заказу, — тоже кусаемся.