Кровь и гром (рабочее название)

Отпустив копьё, в отчаянной попытке устоять, он выкинул руку вперёд. Почувствовал под пальцами мокрую ткань. Пальцы сами сжались на подоле чьей-то рубахи, но было уже поздно. Он падал и, похоже, не один.

“Вот и всё, старик. Вы проебали строй. Ты проебал строй. Ты так и не умеешь стоя.”

- Твою мать, Хоф! - голос Ролло. Так вот за чью рубаху он схватился.

Хофманн повалился на землю. Зуб снова напомнил о себе гадким укусом боли. Рядом, с рёвом и проклятьями, грузно повалился Ролло. Что-то огромное пронеслось над ними.

Что-то длинное, тяжёлое и, если глаза его не подвели в этот раз, сверкающее острым лезвием.

Что-то, похожее на двуручную секиру.

“Похоже, мы опять разминулись со смертью на самый волосок.”

- Вставай! - заорал Ролло над ухо, толкая его в бок эфесом меча.

Хофманн откинул щит, которым в падении укрылся и поднял глаза.

Он всё ещё видел их тени. Их пляшущие тени, ощетинившиеся копьями. Он не смотрел на них. Вернее, не на всех. Огромная тень возвышалась над двумя вождями, заполняя собой брешь в их строе.

Грузная, косматая, с широкой секирой во вскинутых над головой руках. Враг ревел, точно медведь-шатун. Точно оборотень, пришедший по их душу из далекого прошлого. Точно…

“Я убил тебя. Тебя не может быть здесь. Мы сожгли твой дом с тобой внутри. Разорили твою пасеку. Забрали твой мед и сварили из него вино. Мы похоронили тебя в твоей же землянке. Засыпали углями от крыши и завалили камнями. Я сам мочился на твой обугленный череп.”

Мощный пинок вывел кормчего из оцепенения. Он увидел, что Ролло просто оттолкнулся ногой от него, чтобы перекатиться вбок.

Хофманн успел повторить маневр вождя за какой-то миг, перед тем, как в землю воткнулось лезвие секиры.

Щит он не бросил. Хоть тот и мешал, но больше оружия у него не осталось. Поднявшись на одно колено, он взял щит двумя руками, правую положив на обод.

“А ты не торопился с местью, Грим”, он внутренне усмехнулся. “Но если ты думал, что месть - блюдо, что подают холодным, то ты зазря выбрался из могилы. Я успел пожить и состариться.

Что мне терять?”

Грим. Да, он помнил его. Тот полубезумный гигант, поселившийся на границе угодий Хофманна. Идиот, мнивший себя берсерком и оборотнем. Одно его присутствие вызывало беспокойство. Однако, мед у него был хороший.

Грим или его потусторонняя тень, не суть важно. А важно было, что пока он стоит на ногах, от их клина пользы не больше, чем от тупого ножа. С новой порцией животного рева он вырвал секиру из липких объятий грязи. Крутанул над головой.