Я [презираю] аристо

Воин, забежавший в ворота следом за тараном, тут же раскроил голову какому-то молодому парню, пытавшегося остановить закованного в броню противника деревянными вилами. И когда топор выскочил из раны обратно, на личину серебристого шлема легла тёмно-багровая клякса. И такая же клякса брызнула на щит воина, когда тот с разворота разрубил шею другого парня, который уже бросил оружие и попытался бежать.

С другой стороны от тарана на пятачок перед воротами выскочил всадник, тоже с ног до головы в металле и толстой коже. И когда разгорячённый конь с ходу втоптал кого-то в слякоть, доспехи кавалериста тут же начали покрываться кровавыми брызгами — вместе с тем, как он рубил длинной саблей то налево, то направо.

Несколько стрел, выпущенных со стен, ударили в конический шлем, кольчугу или застряли в попоне коня. И тот, дико заржав, встал на дыбы, сбрасывая с себя седока.

Но уже в следующий миг ещё несколько всадников выскочило из-за тарана — по мере того, как он отъезжал назад, проёмы между ним и сломанными воротами становились всё шире.

Сбив остатки слабого сопротивления с ног, всё новые и новые конные воины начали рассыпаться вдоль стены и узких улочек. Кто-то быстро скрылся из вида за крышами и стенами, а кто-то спешился. И, выбив хлипкие дверцы ударом ноги, тут же нырял внутрь с оружием наголо.

А я почему-то слышал каждый испуганный крик, каждый жалостный стон и каждый предсмертный хрип исходящий изнутри приземистых домиков, внутри которых орудовали эти убийцы и насильники...

Да как вы можете... Как вы смеете.

.. По какому праву вы позволяете себе разрушать то, что мы строили годами?! Как вы можете уничтожать то, что мы выстрадали и вырастили?! Почему вы считаете, что теперь это ваше?! Как вы смеете накладывать свои лапы наших жён и детей?!

По праву сильного?!

Хорошо... Сейчас я покажу вам, что такое сила...

Сжав кулаки, я почувствовал в одном из них плавные грани тёплого кристалла.

И непонятно как, но тут же оказался внизу — на одной из улиц, ведущей прямо к воротам. Звон колоколов лился ровно сверху.

А прямо на меня во весь опор нёсся один из всадников. И уже замахивался кривой саблей, метя мне в лоб.

Но в прорезях его шлема я успел заметить, как хищный азарт вдруг меняется на удивлённое замешательство. И когда сабля всё-таки свистнула на меня вниз, я схватил её раскалённой добела ладонью. И разорвал, точно бумажную.

Свободной рукой я тут же ухватился за стремя пролетающего коня. И одним движением остановил его, грохнув рядом с собой в слякоть.