Рюрикович

Удовлетворившись увиденным, телохранители кивнули в сторону наглухо затонированной машины князя. Тут же справа выскочил третий телохранитель, ещё раз кинул взгляд вокруг, а уже после этого обошел машину и помог выйти князю.

После этого, построившись в правильный треугольник, телохранители препроводили князя к возвышающемуся на Красной площади Собору. Их Щитов должно было хватить для удара из противотанкового ракетного комплекса. Второй удар уже не выдержат, но за время первого обязаны спасти князя, а уже потом принять все меры безопасности.

Князь остановился возле невысокого забора, окружающего Собор. Перекрестился. Ещё раз восхитился его красотой. Собор в честь великого юродивого, оставившего после себя немало предсказаний и пророчеств, всегда привлекал внимание туристов и являлся таким же символом Москвы, как и Кремль.

Собор Василия Блаженного – это не просто шедевр архитектуры, это словно волшебный замок из сказки, который случайно оказался в центре Москвы.

А внутри? Снаружи только часть общего храма, самое интересное начиналось под землёй. Это лабиринт из коридоров и капелл, где легко заблудиться, словно в гигантском антикварном магазине, полном религиозных раритетов. По слухам, там до сих пор блуждают монахи, которые однажды повернули не туда.

И если собор мог бы говорить, он бы, наверное, рассказывал истории о том, как он устал от всех посетителей и мечтает о спокойной пенсии где-нибудь на берегу моря, под пальмами.

Князя уже ждали трое мордатых монахов, под чьими сутанами угадывались тренированные тела. Вон, как рукава обрисовывали вздутые мышцы – явно знакомы со множеством приемов и прыжков. На пороге его телохранителей попросили оставить оружие, а самих оставили сидеть в приемном покое.

Ивана Фёдоровича же проводили в небольшую комнату, всё убранство которой состояло из большого стола и двух стульев по краям. Вид из окна на Кремль являлся самым главным украшением данной комнаты.

На стене висела большая картина, на которой был изображен дивный летний денёк, лужайка и молодой пастушок, пасущий овец. Неплохая аллегория к тому, кто сидел под этой картиной.