Рюрикович

Ждать его пришлось недолго. Романов снова атакует, делает выпад и...

Я прижимаюсь к крыше вагона почти вплотную. Моя шпага молнией пролетает вперёд и легонько вспарывает ткань рукава Романова. Он вскрикивает, бьёт сверху вниз, но...

Рука уже не повинуется в той мере, чтобы нанести хороший удар. Я легко отвожу его лезвием своей шпаги, а ставшая бессильной кисть Романова выпускает оружие. Если бы не нога Годунова, наступившая на эфес в последний момент – улетела бы шпага в придорожную канаву. Ищи её потом...

Романов от болевого шока падает на одно колено, пытается удержаться, выставив руки, но повреждённая кисть подводит и в этот раз.

– Остановить дуэль! – запоздало кричит Бельский.

– Да и так уже остановили, – бурчу я в ответ и протягиваю руку, чтобы помочь встать Романову.

По рукаву повреждённой руки расплывается алое пятно. Красное на белом... Капли падают на разогретую крышу вагона, разбиваясь о металл.

Он замечает мою руку, но не подает вида. Встает и быстро протягивает кисть на осмотр Годунову. Когда тот хочет расстегнуть рукав, то отдергивает руку со словами:

– Там всё нормально!

– Нужно осмотреть вашу рану! – проговорил Борис.

– Я же сказал – там всё нормально! – чуть ли не прорычал Романов и посмотрел на Бельского. – Ты видел, что он использовал живицу?

– Ничего подобного не было! Всё было по честному! Дайте же мне осмотреть вашу рану! – продолжил настаивать на своём Годунов.

– Я говорю о той скорости, с которой он ко мне приблизился. Это не просто прыжок. Он использовал живицу! – почти что прокричал Романов.

– Ну да, использовал. Но лишь для того, чтобы вы не упали! – процедил я в ответ. – Иначе бы вы рухнули вниз, а мне этого не хотелось...

Романов в очередной раз отдернул руку от Годунова и показал увесистый кулак:

– Ещё раз взбрыкнёшь – по хлебалу заряжу. Всё со мной нормально! Я могу продолжать бой! Дай мою шпагу!

Годунов поджал губы.

– Отдай ему шпагу.

– Но...

– Борис, не нужно пререкаться, – покачал я головой, а после подмигнул. – Отдай ему шпагу!

Годунов протянул шпагу Романову. Тот схватил её, но удержать не смог. Шпага звякнула, ударившись о крышу вагона. Я отсалютовал, показывая, что бой закончен.