Рюрикович

И по её приказу могли доставить вещи до отправления поезда сразу же из магазина готового белья.

Да, из такого. Конечно, особам царского рода по статусу неположено заходить в подобные места, а надевать костюмы только пошитые портным, но... Времени на подобные изыски у портных не было. Мы же стартовали очень рано...

Нет, всё-таки я предполагаю, что задачей Сафронова было сделать мою смерть символичной. Чтобы потом могли показать, что сын повторил материнский путь и тоже погиб, когда начал качать права. Своего рода предупреждение всем тем, кто не согласен с политикой царя.

Так я думал, пока переодевался и приводил себя в порядок. Ну не трескотню же Бориса мне слушать в конце-то концов? Кстати, чего он там щебечет?

– А потом он решил отомстить десантникам за то, что его слуг отпинали по беззаконию. Он не стал раздувать скандал, но запомнил происшедшее. На следующий год первого августа в городе Михаила Семёновича появились бутылки водки с надписью "За ВДВ". На этикетках было изображение бравого десантника, бьющего о голову бутылку.

Всё лихо, залихватски, красочно и празднично... Но вот на следующий день все больницы городка были наполнены десантниками с сотрясением мозга или разными травмами головы! А всё почему? – Борис сделал паузу, предлагая мне угадать причину происшествия.

– И почему же? – я постарался сделать заинтересованное лицо.

– Потому что все бутылки были из стекла особой закалки. Их так просто не разобьёшь, как обычные, а десантникам, понятное дело, про это никто сказать не удосужился, – сказал Борис и рассмеялся.

– Представляешь – за дворню себе бошки порасшибали. А могли бы и дальше праздновать и в фонтанах купаться.

Я усмехнулся придумке неизвестного боярина. Действительно – месть это блюдо, которое подают холодным. Сколько таких блюд я подал в прошлых жизнях? Много...

Ведь я же не злопамятный – отомщу и забуду... А может забуду, что уже отомстил и снова отомщу.

– Ладно, я готов. Идём, покажешь своих красавиц, – хмыкнул я, подтянув галстук и поправив запонки.

– Конечно, всех покажу! Вот прямо обомлеешь, когда увидишь, – проговорил Борис, едва не подпрыгивая на месте.

Я только вздохнул. Почему-то вспомнилась та красавица, которая была с боярчуком Шуйским. Вот её я предпочёл бы сейчас увидеть, поговорить, узнать побольше, но...

На безрыбье и рак – рыба. Понятное дело, что сейчас я её не увижу, но помечтать-то можно?

Борис походкой уверенного в себе ловеласа вышел из нашего купе. Я последовал за ним.