Рюрикович

– Ведь быть царским сыном – это большая ответственность и невероятная опасность. Словно по минному полю гулять – в любой момент земля под ногами может взорваться и убить…

– Ой, да что вы такое наговариваете, – отмахнулся Годунов, снова попытавшись схватить чай. – Тут вон Омуты прорываются, а уж про землю и вовсе говорить нечего.

– Борис, кстати про Омуты, – я отобрал у него стакан и поставил последний возле тарелочки с печеньем. – Ты почему не атаковал главаря волокуш? Ты же вот здесь стоял?

Ещё два стакана поставил в тех позициях, в каких мы нападали на главаря, а курагу я рассыпал так, чтобы она имитировала мелких волокуш.

Я видел, как напрягся Сафронов. Он явно следил за меткой на стакане.

Я решил дать ему ещё один шанс – если одумается, тогда сделаю вид, что ничего не знаю, но если позволит выпить, тогда…

Убивающие меня всегда достойны смерти гораздо больше!

– Ну… я растерялся. Он как прыгнет на меня, как выстрелит своим копьём, а я… – пролепетал Борис.

– А ты потом прыг сюда! – я передвинул стакан ближе к блюдцу, перелетая через курагу.

– А нам пришлось следом, чтобы тебя всем кагалом не насадили на каменные шомпуры не насадили. И тогда все вместе как навалились, как дали ему звездюлей…

Я начал двигать стаканы в небольшой карусели вокруг тарелки, показывая бой с главарём. Правда, не показал медведя, но он незримо был с нами. После этого я расставил стаканы слегка не так, как они стояли первоначально.

Если с чем-то сравнивать мои действия, то больше подойдёт игра в напёрстки.

Только если там напёрсточники разводят на деньги, гоняя шарик, чтобы он оказался в одном из трёх напёрстков, то тут я разводил на жизнь, оставляя один неотравленный чай. Причём я честно оставил неотравленный чай Сафронову, а отраву поставил перед Борисом…

Помню, как-то на вокзале банда напёрсточников пыталась развести меня на деньги, но… Скорость их рук не может сравняться со скоростью рук ведаря.

Каждый раз шарик оказывался под тем наперстком, на который я показывал. Даже когда «катала» спрятал шарик в руке (чтобы наверняка), и то он оказался ровно под тем напёрстком, на который я указал.

Тычимба умел тырить предметы и незаметно переносить их в другое место.

Раскрывать свой обман банда не стала, но мне посоветовали убраться подобру-поздорову. Впрочем, я уже достаточно набрал, чтобы не лезть в бочку, поэтому воспользовался советом, а их громиле, который позже в подворотне попытался у меня отобрать выигрыш, прописал билет в больничку на пару месяцев.