Рюрикович

Сколько тут людей в дворцовой зале? Около двух сотен? Взгляды разные – от полных интереса до совсем безразличных. Все молчат, ведь между собой общаются члены царской семьи. Отец-батюшка, мать-царица и три сына.

Да потому мне тоже "посчастливилось" родиться царевичем. Вот только судьба третьего сына не такая, как у двух старших. Другая судьба...

– Смотрю на тебя, сын, и узнаю себя в молодости. Такой же блеск в глазах, такой же задор, – негромко проговорил Василий Иванович. – Лишь только грусти могильной не было, а так всё одно к одному.

– Жизнь не маслом по мёду катала, – хмыкнул я и перевёл взгляд на старшего брата, сидевшего по правую руку от царя. – Мне всё больше камень да сыра земля заменяли перины пуховые. Волки пели колыбельные, а нежить хотела навсегда убаюкать.

– Какой же ужас, – покачала головой царица.

Сказала это так, как будто ей доложили о пропаже одного мотка ниток из набора для вышивания крестиком. Вроде и выказала сожаление, но, с другой стороны, ни грамма эмоций, ведь моток можно взять и другой.

Старший брат Владимир Васильевич полным изящества движением взял с золочёной тарелки вишню и неспешно положил её в рот. Надкусил. Прожевал, проглотил и только после этого проговорил:

– Сурова жизнь воина, но лишения и трудности закаляют характер. Иначе и быть не может, ведь Бездна рядом… Иван, ты уже не тот нюня и размазня, каким мы тебя помним с детства. Теперь ты статный воин, образец для подражания нашим воеводам! И неужели не было ни одного хорошего дня? Неужели в памяти ничего доброго не осталось?

Его голос обволакивал.

Звуки словно обтекали и поглощали, закутывая в кокон. И уже почему-то захотелось слушать этого человека. Слушать, прислушиваться, ловить малейшие намёки и... повиноваться! Отдать жизнь за повелителя!

Я чуть передёрнул плечами, сбрасывая наваждение:

– Осталось, Владимир Васильевич, осталось. В памяти ещё теплится воспоминание о том снежном вечере, когда мама сидела рядом на кровати и читала сказку... – я изменил голос, подражая женскому: – Было у царя три сына.

Старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был... другак! – после этого чуть кашлянул и продолжил уже собственным голосом. – А дальше вы появились, Ваше Величество, Василий Иванович. Вошли в горенку вместе с воинами. Грозный и суровый. От вас пахло гарью, металлом и кровью. И с этого момента все эти три запаха начали сопровождать меня по жизни.

По залу прокатился шепоток. Я сдержал ухмылку.