Рюрикович

На лице же царя и царевичей не дёрнулся ни один нерв. Они явно ожидали мои слова и не были удивлены подобному.

Чёрт побери, как же они плохо обо мне думают...

– Строптивый, – покачал головой царь-батюшка. – Прямо как я в молодости. Тоже хотел всё и сразу, поэтому и наломал немало веток, нарубил немало дров... Но нет, сын мой, сперва обучиться нужно самоуправлению, а потом уже и людьми управлять. И если ты не согласен...

Отец недоговорил, но и так было понятно: или я учусь в училище, или же волен проваливать на все четыре стороны.

Меня устраивал и последний вариант, тем более что слуга уже всё сделал, но... Надменное лицо батюшки вызвало в моей душе негодование. Он бросал мне вызов и делал это при всей своей придворной своре. И если я сейчас дам заднюю, то в стране каждая собака будет смеяться вслед.

– Куда же мне с таким лицом? – показал я на свою покоцанную рожу. – Это же весь царский род опозорю подобной харей...

– Шрамы украшают мужчину, но если волнуешься об этом.

.. – улыбнулся батюшка, но потом кивнул той самой женщине, которая была покрыта бородавками. – Мария Никифоровна, есть шанс исправить?

– Я думаю, что могу... приложить все усилия, – с придыханием произнесла та самая бородавчатая любительница молоденьких мальчиков.

Мне в этот момент захотелось со всех ног рвануть прочь. Может быть, даже с помощью нескольких рывков смыться из зала, но...

– Я принимаю ваше предложение, царь-батюшка, – поклонился я трону.

***

Через три часа после приёма.

Покои Владимира Васильевича.

Старший сын царя Василия Ивановича хмуро смотрел на экран монитора. Его палец застыл над клавишей. Одно нажатие и пойдёт вызов человеку, который является убийственной царской десницей. К этому человеку обращались в крайнем случае. В очень крайнем случае.

Нажать или не нажать?

С одной стороны Иван брат, но с другой стороны… История знает множество примеров, что братские чувства ничего не значат на пути к власти. Родственников много, а трон всего один.

И чтобы усидеть на нём порой требуется жесткость основания. Чтобы ни одно землетрясение не посмело покачнуть этот символ власти.

А то, что сделал этот засранец, не подходит даже под определение землетрясения. Это всего лишь воздушный толчок, но… Но! Если позволить этому толчку остаться без последствий, то это покажет слабость будущего царя.

Надо же – так легко прорвался через заградительное заклинание и мазнул косточкой по шее.