Пепел Предтеч

Белка вскинула тонкие брови, когда я это сказал, но против воли, задумалась.

— Если честно — мне тоже, — отозвалась она. — Странно даже, ведь это прозвище подходит тебе больше, чем я когда-либо думала. Но оно... слишком напоминает о том, что я хотела бы больше ни разу не вспомнить.

— Я... понимаю, — я осторожно заметил, не желая заострять на этом внимание.

Белка потопталась на месте, пристально рассматривая свои сапоги, а потом нерешительно продолжила говорить.

— Я верю в то, что ты сказал мне. Я верю, что это был он, а не ты, — тихо призналась она.

— Может быть, тогда лучше — имя? — невольно я улыбнулся. — Меня зовут Антон.

— Аня, — дрогнув на губах, на её лице появилась улыбка, неуверенная как первый подснежник в пору весны. В чуть потупленных глазах затеплился несмелый свет. Я подавил порыв подойти к ней ближе, и замер, любуясь блеснувшей в бирюзовых глазах красотой.

Моя ладонь безотчётно протянулась вперёд, погладив её за рукав.

— Что, есть здесь помимо тараканов, есть и другие разумные расы? — совсем не к месту влез ко мне Шут. Кажется, он сделал это нарочно. — Если женщины в этом месте, на самом деле, не человеки, вовсе — а инопланетяне, лишь похожие на человеческих самок? Это отлично объяснило бы их неспособность к псионике.

— Иди на хрен. Сам ты инопланетянин.

***

— А вот и Вентилятор, и башни турелей, — сказала мне Аня, которую я все так же продолжал по привычке звать мысленно Белкой.

Только когда огни города стали ближе, я заподозрил — здесь что-то не так.

Их стало больше, словно до того мы шли в тесном тоннеле, стены которого, хоть и скрытые мраком, все равно скрывали от нашего взгляда всю панораму. И только теперь, когда мы оказались на открытом ровном пространстве, мы увидели все огни, помимо тех, что и до этого были нам видны.

Я увидел гладкие стены, высотой в три-четыре человеческих роста, по вершине которых бежали огни бесчисленных оттенков и красок. Далеко не многие здания были выше, но на удалении я сразу приметил пирамиду, вдоль граней которой фонари играли лучами света. Она возвышалась над полем зрения, как исполинская башня, которая шла в небо. Все здания были белоснежными, будто любой оттенок, кроме лишь белого, был для них запрещён.