Пепел Предтеч

Вдали я видел белёсую границу мира — белоснежную серебряную стену, что удалялась от моего взора тем дальше, чем больше я к ней приглядывался. Я моргнул от удивления.

Я знал, что больше не нахожусь на приплюснутом шарике Земли, и что пространство внутри дома Предтеч выкидывает неведомые трюки, но они всё равно застали меня врасплох.

Самые дальние здания в поле моего зрения уменьшались в размерах, пока не становились лишь мельчайшей точкой на горизонте, которого нет. Точкой, размерами меньше, чем крохотные поры на коже — меньше, чем на булавочном острие.

И всё же, на нём размещались их тысячи.

Мы пролетали над колосящимися, как на поле, белоснежными небоскрёбами. Близко придвинутые друг к другу, они шли параллельными ровными рядами под нашей небесной ладьёй, и между ними на разных ярусах проносились, как на рельсах, редкие поезда. Между каждым из небоскрёбов были прокинуты даже стеклянные блестящие мостики, где толпились неторопливой гурьбой пешеходы.

Но красота этого места меркла перед его размерами. Я все еще не мог увидеть границ и горизонта этого огромного города.

И только поэтому я себя пересилил, и повернулся лицом к Клименту.

— Климент... — хрипло спросил я. — Сколько... миллионов человек живёт в этом городе?

— Нас — миллиарды, Антон, — чему-то усмехнувшись, ответил Пыль-пробуждённый. В его глазах скользнул карий тёплый огонёк, и он начал с видимым удовольствием и гордостью говорить. — Пространство внутри многомерно, и мы до сих пор не знаем, можем ли мы дойти до пределов нашего дома.

Хотя мы и пытаемся, но до сих пор нам знаком только пол и его потолок.

Он издал легкий смех, встретив застенчивый и заинтересованный взгляд Белки, которая устроила рубиновую головку у меня на плече. Как я догадался, состояние дел на верхних ярусах было и для неё невдомёк. Артём с напряжённым выражением лица прислушивался, вцепившись в подлокотники кресла ладонями.

— И это — не город, Антон, — заметил он. — Города — это форпосты на нижних ярусах, куда мы приходим собирать Пыль в биомах, или изредка охотиться на чудовищ.

А это место называется — Дом. Просто наш дом, каким он был с начала времён, и каким с тех пор он стал. Нам же не было нужды расходиться в разные стороны, кочевать в поисках ресурсов, как нашим далёким предкам? Наш единственный ресурс — это...

Он запнулся, чуть грустно вздохнув. Я понял, что он говорит об эссенции жизни, и тоже помрачнел. Всё богатство, что я видел под нашим небесным челноком, настоялось даже не чужой крови — на душах людей.