Пепел Предтеч

Так я прочитал её мысли, словно пытаясь разглядеть знакомые символы среди знаков китайской грамоты. Они иногда мелькали смутно перед моим взором, словно стихийные проблески, и вдруг я безотчётно двинулся с места, приближаясь к Белке.

Она замерла и затрепетала, как будто я застиг её врасплох. Её губы издали смутно слышимый звук, когда я оказался совсем рядом, положил ей руки на пояс и приблизил ближе лицо. Она будто закаменела, сначала, но покорно приоткрыла мне губы, сразу начав отвечать. Её руки обвили меня сзади и притянули к себе, пока я не почувствовал тепло её тела.

Её упругие изгибы пригибались, податливо покоряясь моим мягким касаниям, пока я не стал смелее.

Она застонала, когда я выпустил из своих пут её губы, и стал ласкать её кожу, опускаясь всё ниже. Мои ладони нежно обнимали её, поднимая к себе на колени. Они гладили прильнувшее ко мне тело, и не могли насытиться теплом сквозь тонкую ткань. Я заглянул в затуманенные глаза, читая в них чистую радость, как капли дождя.

Её руки потянули меня за затылок, и опустили на упругую, полную грудь, которую девушка успела разоблачить, пока я целовал её шею.

Мои губы сомкнулись вокруг мгновенно ставших твёрдыми сосков, и я медленно стал клонить Белку к полу. Рубиновые волосы рассыпались красным пламенем страсти, и я приник к ней, прижимая к мягкой походной постели.

Ловкие девичьи пальчики принялись разоблачать меня, расстегивая пуговицы и застёжки на комбинезоне. Наши обнажённые, тёплые тела дотронулись до друг друга, и тогда между нами мелькнула искра, как будто мы были погружены в грозовое облако страсти.

Поспешными, лихорадочными движениями, мы принялись избавляться от последней одежды, и когда я, тяжело дыша, взглянул ей в глаза, то вдруг вздрогнул.

В глубине зрачков девушки переливался видимый свет, который сначала казался мне отблесками наших мерцающих на полу лампад. Но он, всё же, исходил от неё, и с каждой секундой становился сильнее, будто подчиняя нас, двоих, своему вечному ритму. Её руки потянули меня к себе со страстной тоской, и одновременно, с жадною жаждой, утолить которую могла лишь долгожданная близость.

И когда мы соединились в неделимое целое, как муж и жена, моё сознание воспарило от огня страсти, и вдруг стало погружаться в густой кисель, где звуки не доносились до моих ушей, а перед глазами было лишь блестящее от пота личико Белки. Я больше не управлял собой.

Нечто властное, первобытное влекло моё сознание, и я словно мысленно с ним общался через нашу связь с Белкой.