Пепел Предтеч

— Может быть, мы сможем сначала согласиться, а потом отобрать у него Проектор? Раньше, чем случится что-то непоправимое? — я напряжённо стал ждать ответа.

— В этом прелесть выбора между личным и общим, Антон, что в нём зачастую остаётся чудесная гибкость. Иначе жизнь человека превратилась бы в ад. Но я бы не был столь оптимистичен. Скорее всего, после обмена нам придётся бежать тропами тьмы, а Проектор достанется Улью. И после этого придётся решать, как нам купировать последствия — и не в одиночку.

— Я плохо понимаю тебя, Шут, — признался я. — Это именно то, чего мы хотели бы избежать, ценой одной жизни. Пусть и дорогой для нас жизни. А ты теперь звучишь так, словно предлагаешь согласиться на этот обмен?

— Все эти разговоры с тобой имеют одну цель, Антон, — заметил мне Шут. — Заставить тебя обратить внимание, что насекомые мыслят не так, как это делаем мы.

— Он сказал, что считает обмен равноценным, — вспомнил я, и задумался над этим всерьёз. — Он полагал, что Белка для меня столь же ценна, что и Проектор, а то и более? Не зря же мы сейчас с тобой спорим?! Будь на кону лишь мой личный интерес, я бы уже согласился на сделку.

Вместо ответа Шут легко рассмеялся, но в его голосе не звучала насмешка.

— Насекомые мыслят иначе, Антон, — словно подозревая что-то, заметил Шут. — Даже если он теоретически знал, что ради личного интереса человек всегда готов предать общее благо, он никогда не способен это понять. Попытка представить себя на чужом месте всегда завершается именно так — ты представляешь на чужом месте... себя.

— Ты намекаешь, что с точки зрения жука, Белка может быть для людей столь же значимой, как и риск передать насекомым Проектор? — насторожился я, пока не понимая в этом смысла.

— Может быть, — эхом откликнулся Шут. — Может быть, нет. Но одно известно совершенно точно — жук считал именно так. И я в этом уверен, поскольку он не знал о том, что Белка была именно твоей девушкой. И не мог этого прочитать в твоей голове.

— Ты... думаешь? — растерялся я. — Ты...