Пепел Предтеч

Он воздел ладонь, и первые ряды жуков словно столкнулись со стеной из сплава титана и стали, которая надвигалась на них, словно набравший ход грузовик. Самые стремительные насекомые стали месивом из перемолотой смеси хитиновой брони и внутренностей. Зелёная жижа потекла по коржавому камню, и лапы жуков заскользили по склизкой тропе. Более крупные напирали сзади на более мелких, и все вместе, они давили на нас.

«Бам!» — таран продолжал ударять в стену, как будто врагам всё ещё было недостаточно места. Созданный Пыль-пробуждённым несокрушимый каток прекратил свой навал, и звуки всколыхнувшейся массы насекомых коснулись моих ушей.

В следующую секунду я увидел их своими глазами, и содрогнулся от смеси омерзения и гадливости, когда мои телекинетические ладони уперлись в толпу этих тварей.

Стая свистящих тварей словно уткнулась в желе, где она замедлилась и окоченела конечностями. Я будто цеплялся за них своими руками, мешая им двигаться, и натиск стих на короткий миг, прежде чем я понял, что я — на пределе. С моей кожи стекал крупными каплями пот, а на шее у меня взбухли вены.

Я сделал последнее усилие, а затем словно воспарил над собой в воздух — чтобы отныне бессильным, безучастным свидетелем наблюдать за освободившейся Ордою чудовищ.

Но вдруг, вновь передние ряды тварей отбросило назад чьей-то волей. В воздух взметнулись потерявшие опору жуки, и прочная хитиновая броня лопалась на моих глазах, словно её рвали незримые руки. Гудящие сгустки голубого огня осветили тёмные тоннели пещеры, прежде чем расплескаться по прочным панцирям врагов.

Артём стрелял из плазменной винтовки, и взгляд его серых глаз был странно затуманен, словно он видел и делал больше, чем простой смертный стрелок. Кирилл взмыл в воздух с воздетыми руками, как и его старший товарищ. Их ладони смотрели в сторону тварей останавливающими жестами, и я верил — их приказу последуют, пока у Пыль-пробуждённых будет в достатке сил.

Изнутри меня рвалось наружу нечто смутно известное мне, как звучание давно позабытых в сознании слов.

Моё сердце убыстрило свой бег, и моя рука поднялась, будто я сопротивлялся дуновению ветра. И сквозь влагу ревущего шторма, в мою ладонь устремилась молния, что забегала у меня между пальцев, своими игривыми искрами. Она забилась, как птица в клетке, запросилась на волю, и вырвалась из моих ладоней слепящими змеями.

Впервые за всё время, я сотворил молнию без прямого участия Шута, и меня охватил восторг от такой необузданной мощи, что покоилась у меня в ладони.