Пепел Предтеч

Мир перед моим взглядом замкнулся на мираже, мерцающем на месте противника. Всё поле зрения свелось к его скверно заметной тени, а всё окрест него съела темень, словно и не было подземной Вселенной вокруг меня — а лишь тьма. Потёмки пространства во владении богини Никты — дочери Мглы.

Под моими незримыми руками замерла без движения чужая горячая плоть, и лишь обжигающие края вокруг его кожи мешали мне смять его, как мякиш свежего хлеба. И тогда я двинулся, как планета в пустом пространстве, где нет света звёзд, и на пути пребывала единственная помеха.

Я смотрел и не видел своих ладоней, что стремились сплестись вокруг чужой шеи, помогая щупальцам разума. Светлое пламя пламенело от моих пальцев до самых запястий, словно причудливая аура бунтующей души.

И когда я уже почти сомкнул свою смертельную хватку, вдруг я услышал глас.

— Она жива, — сказал кто-то. И эхом этот голос откликнулся в моей голове.

— Она жива, — кто-то повторил, и тогда я открыл глаза.

Вырвавшись из моей хватки, Пыль-пробуждённый попятился от меня назад, неотрывно глядя в глаза, готовый защищать свою жизнь, случись мне напасть вновь.

Но почему-то он не рисковал напасть сам, вместо этого настороженно следя за столпотворением на другой стороне пещеры.

— Она жива! — сказал Артём, судя по голосу, и я повернул голову.

Артём и Древ — он же Кирилл, помогали встать своей сестре, что очень осторожно опиралась на чужие руки. В её бирюзовых глазах стыла боль, но она смогла выпрямить спину почти сама по себе — а значит, она не повредила позвоночник или что-то жизненно важное.

Я также не заметил потёков крови на её голове, или же сильных ссадин. Похоже, Аня отделалась лишь ушибом, а я только зря себя накрутил.

— Кирилл, ты — Пыль-пробуждённый? Но как? — слабым голосом спросила Белка, неотрывно глядя на своего рослого брата. Кажется, она мало что замечала, и почти бредила. Древ лишь тяжело вздохнул, и перевёл нечитаемый взгляд на меня, а затем и на второго Пыль-пробуждённого.

В их глазах мелькнула искра, словно между ними случился мгновенный обмен.

Я вздрогнул, когда невысокий Пыль-пробуждённый негромко заговорил, своими словами введя меня в некоторый ступор от неожиданности.

— Это — твои брат и сестра, Кирилл? — мягко спросил он, по-прежнему не выпуская меня из поля своего зрения. Его голос зазвучал с видимым облегчением, когда он продолжил. — Тогда очень хорошо, что не случилось непоправимое. Я старался не бить её насмерть.