Перерождение тёмного архимага I. Сибирский рубеж

И вдруг в глазах резко стемнело.

Следующее, что я увидел – это огромное аморфное существо, загородившее поле зрения чёрной массой. Десяток пастей исторгали дым, десятки выпученных чёрных глаз таращились на меня, десятки щупалец тянулись ко мне.

Тёмный бог предстал передо мной собственной персоной. Они были настолько могущественными, что ни один архимаг не мог сравниться с ними в силе. Они пришли, когда тьма накрыла большую часть Земного шара, и добили остатки человечества. Именно от лап, точнее, щупалец, такой твари погибли мои товарищи, моя любимая и я сам.

А теперь тёмный бог вновь появился передо мной, и я не знал, взаправду ли это происходит, или я всего лишь брежу. Но ужас объял меня по-настоящему. Я вовсе не хотел вернуться во мрак.

– Ничтожный червяк, – раздался где-то внутри моей головы громогласный голос, – ты сбежал, но я тебя найду и поглощу тебя.

Я не знал, что ответить. Ошалело глядел на монстра, слова застряли в глотке. Хотелось бежать сломя голову, но я не мог сдвинуться с места. Впрочем, существо тоже не могло со мной ничего сделать. Его щупальца извивались перед моим носом, но будто бились о невидимую преграду.

– Ваше сиятельство, очнитесь, – донёсся извне знакомый женский голос.

Существо растворилось во мраке, тьма рассеялась, вокруг начало светлеть.

– Наконец-то вы очнулись, – вздохнула она с облегчением. – Вы лежали без памяти, я думала звать врача.

Я лежал на траве. Поднялся, сел, осмотрелся. Солнце уже зашло за горизонт, но на улице ещё до конца не стемнело, хотя сумерки уже сгустились под сенью растущих вокруг берёзок.

– Давно я тут валяюсь? – спросил я.

– Не знаю. Меня Сатир попросил вас найти. Вы хотели что-то обсудить с ним.

– А, папка твой? Ну да, мы собирались… кое-что обсудить.

– Может быть, целителя вызвать?

– Нет, спасибо. Не надо никаких целителей.

Я поднялся, Катя помогла, поддерживая под руку. Что странно, чувствовал я себя вновь прекрасно, словно ничего не случилось, а изнутри меня распирала энергия, давая удивительную лёгкость.

Но в душе оставалась тревога.