Перерождение тёмного архимага I. Сибирский рубеж

Четвёртая рота располагается в самом крайнем здании. А стихия у вас воздух, так?

– Совершенно верно, – ответил я.

– А у меня лёд, – добавила Полли.

– Вижу, – прапорщик продолжил стучать пальцами по клавишам, а потом вскинул на меня взгляд. – Пойдёте командовать малым фортом после учебки, господин Озёров?

– Сразу? – удивился я.

– Не сразу, конечно, но через год-другой капитаном стать можете, особенно если получите ранг великого мастера. Великие мастера в лейтенантах не задерживаются. Хотя тут всё зависит от вас и ни от кого больше, – прапорщик вручил мне паспорт и военную карточку и продолжил печать.

Казарма четвёртой роты – хмурое двухэтажное здание из толстых бетонных блоков, которые и гаубичный снаряд не пробьёт, – находилось возле самой стены. Ещё более суровый вид этой мини-крепости добавляли решётки на окнах, призванные защищать в случае нападения тенебрисов. Зато внутри оказалось чисто и опрятно: стены были покрашены в весёлый светло-жёлтый цвет, в холле росли цветы в горшках.

Дежурный отправил нас на второй этаж, где, собственно, и находилась казарма, и тут нам с Полли пришлось расстаться. Мальчикам полагалось направо, девочкам – налево. Проживание было раздельным, чему вряд ли стоило удивляться.

Жилое помещение представляло собой длинный зал, заставленный двухъярусными койками вдоль обеих стен. Когда я вошёл, тут царило оживление. Парни, облачённые в одинаковую тёмно-зелёную форму, сидели на кроватях, кто группами, кто по одному, общались и ржали.

Рядом с дверью был кабинет дежурного, там сидел парень с, по всей видимости, сержантскими погонами. Он сказал, что мне надо к заместителю командира роты, и вызвал того по телефону.

Заместитель, молодой офицер с погонами старшего лейтенанта, выглядел уставшим и делал всё без особой охоты. Он принял меня в своём кабинете, забрал карточку и паспорт и направил к шестой кубрик.

Оказалось, что курсанты благородного происхождения, то есть бояре и князья, размещались не в общем помещении с двухъярусными кроватями, а в отдельных комнатушках по четыре человека. Кубрики были тесные и без удобств, но по сравнению с тем, как жили простолюдины, могли показаться роскошью.