Лапшевня бабули Хо — I: Пробудившийся

***

— Так, — Лангхо, «козой» из пальцев показал на Сян. — Ты, мелкая, руки за голову и на колени. А ты, немощный, держи руки так, чтобы я их видел.

— Ещё раз в торец захотел? — поинтересовался я.

— А ты решил, что у тебя это два раза прокатит? — Лангхо погрозил мне пальцем. — Не прокатит. Не обольщайся.

Неужели снова сбегать? Мне, на самом деле, сбегать не хотелось, хотя это было бы разумным решением. Но от Сян я услышал только злобное шипение, понял, что видно как-то слишком оптимистично смотрю на текущие обстоятельства.

А потом я услышал могучий рык бабули Хо:

— Лангхо! Бычара! Ты совсем, что ли, нюх потерял? Моих клиентов прямо у меня под окнами винтишь?

— Уймись, бабуля, — угрюмо отозвался Лангхо. — Это наша территория.

— Я тебе уже в какой раз говорю. Это уже двадцать метров как не ваша территория, — неприятно усмехнулась бабуля Хо, подходя к нам и закидывая на плечо грозную закопченную сковородку метр в диаметре, эпическую мощь которой я уже видел в деле.

Лангхо заметно обеспокоился.

— Нам эту бабку так просто не завалить... — Лангхо оглянулся на прибывших с ним.

— Ну, я тут как раз на этот случай, — лениво отозвался один из его приятелей, худощавый, длинноволосый пижон, черные волосы в хвост, черная водолазка торчит из цианового пиджака, цепак черного серебра на шее, сразу он мне не глянулся.

—Тао-Кнут, — прищурилась бабуля Хо. — И ты здесь. Снова ты.

— Вот видишь, Лангхо, — оскалил сверкающие жемчужной белизной зубы Тао.

Лангхо скорчил такую рожу, словно целый лимон разом сожрал.

— Почему Кнут? — внезапно поинтересовалась Сян.

— Детка, — развязно оторвался Тао медленно расстегивая циановый пиджак пуговица за пуговицей. — Ты всё скоро сама узнаешь.

Вот козел!

Тао жестом эксгбициониста распахнул расстегнутый пиджак. Ну, черная водолазка поверх накачанного тела, обтягивающие брюки, лаковые туфли, ну — и что? Чего так красоваться?

Но когда он взялся за широкий пояс трижды огибавший его тело, я понял почему.

Тао в три приема вытащил из пояса, как из ножен, длинный хлыст из металлических сегментов. В кулаке его, державшем рукоятку хлыста, засветился энергоузел, он же шаодань, он же чакра, и искры ци побежали по металлу.

Тао начал раскручивать кнут, между нами возникла спираль искрящейся ци.

— Вот тухляк, — негромко, сквозь зубы, выругалась Сян, и я понял, что дела наши действительно дрянь.