Эра Мангуста. Том 7

Если я подарю тебе дочку, реакция будет такой же?

— Однозначно, — признался я. — Мне сложно сказать, я ещё не был родителем. Но сама мысль об этом сводит с ума. Ладно, девочки, пошёл вытаскивать вас отсюда. Мои любимые не могут находиться в таком месте. Тем более, во время беременности. Только к Великой Матери заскочу на минутку. Ждите!

Девчата синхронно чмокнули меня в обе щеки, и я вышел наружу.

— Этих — отпустить! — бросил я тоном, подразумевающим мою власть и мои права. Гномки, сопровождающие меня, переглянулись, но спорить не решились.

— Он теперь не великая мать, а просто Черешно! — подала голос совсем молоденькая гномка. — И так будет отныне!

— Вот и сопроводите меня к ней! — не стал спорить я. Время ещё придёт.

За спиной грохнула дверь к девчатам, похоже, освобождать их не спешили. Я резко развернулся к двум сопровождающим и нахмурился:

— Я же сказал отпустить! Что не понятно? — не повышая голос, рявкнул я.

— Мы послали гонца к новой Матери! — залебезила одна из гномок.

— Добро! — спокойно отозвался я. — Ведите меня, уже, к Великой Матери!

— Она не великая и не мать теперь, — заикнулась одна из охранительниц, но тут же заткнулась под моим взглядом. — Сию секунду, следуйте за нами!

Камера старейшей дриады была намного глубже по коридору, хотя, внешне совсем не отличалась от камеры девчат. Сама Мать сидела на полу, напоминая корягу, которое тронуло тление.

— Здравствуй, Мать, — искренне склонил я голову.

Бревно зашевелилось, разворачиваясь. Через пару секунд на меня уставились два мудрых глаза.

— Андрей? Не вмешивайся, прошу тебя, — прошелестела Мудрейшая. — Я не могу допустить кровопролития внутри моего народа! Пообещай, что кровь не прольётся!

— Успокойся, мудрая, — усмехнулся я. — ты в чём-то мудрейшая, но мыслишь узко. Силовой способ решения проблем — нормальный, но из уважения к тебе я сделаю всё мирно, обещаю.

— Ты мудрый, не по годам, — прошелестело дерево, сейчас совсем не похожее на человека. — Но я не верю, что твоя идея реализуема. Не создай войну внутри народа, это недопустимо. Это единственная к тебе просьба. Да простит меня великий лес, что я показала слабость и сразу сдалась. Но если бы я сопротивлялась, пролилась бы кровь. Народ против самого себя. Что угодно, кроме этого.