Страж Кодекса. Книга III

— Юмор ниже пояса - самый дерьмовый, но ты слишком смешно на него реагируешь! — хохотнул я.

Махнув на меня рукой, Неврозов около минуты дулся, но потом начал рассказ. Я внимательно его слушал, параллельно посматривая на Григория и Тихомирова, что сейчас дежурили у входа в пещеру. Дядю Гришу всё же припахали, и Тимофей попросил постоять на стрёме, пока группа Охотников сделала привал. Медведу это ничего не стоило, и он согласился, но при условии, что Тихомиров отдаст ему десять оранжевых желеек по выходу из Разлома.

Неплохо так, заработал около трёхсот тысяч рублей просто за постоять.

История Тимофея была проста, понятна и немного скучна. Ну это для меня, а другого слушателя она, возможно, и впечатлила бы. М-да уж, и как Неврозов не вырезал весь род Алмазовых под ноль, после того, что сотворил их сынок? Силой и ради прикола засунуть голого парня в душ к голой девушке, это ещё надо до такого додуматься. Сделай подобное с моей сестрой или ребёнком, то я бы, как минимум, отрезал бы руки главе рода, чей представитель решил так поприкалываться.

— Ладно, — сказал я, когда парень замолчал и, сняв сосиску с прута, протянул ему. — Держи, заслужил.

— Спасибо, — улыбнулся Тимофей и засунул мясо в остатки бутерброда Софии, сделав его ещё вкуснее. — Дим, я ведь правильно сделал, что решил отомстить таким образом? Через спарринг.

— Сложно сказать, — пожал я плечами и вытащил вторую сосисочку, нанизав её на палку и запустив в костёр. — Месть вообще штука... двойственная.

— Объясни.

— Ну вот смотри, — повертел я прут в костре и услышал шкворчание жирка.

— Тебе сделали больно и плохо - ты отомстил обидчику, но потом он сам продолжит тебе мстить за нанесённую обиду. Это замкнутый круг.

— Тогда причём тут двойственность? — не понял Тимофей.

— А при том, что в мести нужно либо прощать и ничего не делать, либо доводить до конца. Ты в силах разорвать круг двумя способами. Первый вариант самый простой, но для этого нужны как мудрость, так и желание. Немногие готовы прощать обиды, боль, унижения и всё в таком роде, — заметил я, как он поморщился на слове «унижения».

— Второй вариант сложнее. Ты мстишь так, что у обидчика больше не будет возможности подгадить тебе в будущем. Либо словесно, что самое сложное, либо же...

— Убийство, — дошло до него.

— Именно, — кивнул я. — Убитый враг не будет мстить. Ты можешь сейчас сказать мне про то, что отмщением могут заняться родные, но... когда ты идёшь по трупам и рекам крови, для тебя размываются границы.