Восход. Солнцев. Книга VI

Я-то не против, вот только скоро прибудет моя лаборатория, значит, кто-то должен быть дома. А до этого нужно решить все свои вопросы. Снова веселенькое время намечается. Ну ничего, еще чуть-чуть тут, потом там, и можно будет отдохнуть.

Я понимал, что это, скорее всего, неправда, но как-то себя замотивировать нужно. Ко мне заглянули носильщики и принесли три зелья лечения.

— Тебе! — сказал один из них так, будто от сердца отрывал.

— Спасибо, — улыбнулся и вынул палец из раны.

Военный поморщился от того, насколько спокойно я это делаю.

Приятная прохлада прошлась по телу, снимая боль и усталость. Эффект соединился с внутренним лечением. Спину перестало саднить, кое-какие раны затягивались. Да я относительно бодрячком.

Одежда только порвана, сам весь в грязи и крови, а остальное очень даже ничего. Вынул бутылек из раны. Чуда не случилось, она не закрылась, но хотя бы красная жидкость перестала хлестать — с этим уже можно жить.

Видимо, меня разморило, потому что пришел в себя от того, что трясут. Открыл глаза и выставил защиту.

— Тихо ты! — поднял руки следователь.

Зрение пришло в норму, и я смог понять, что по-прежнему нахожусь в кабинете. Просто ноги закинул на стол и чуть отклонился на стуле, чтобы он уперся в стену. Так и закимарил. Рядом стоял графин с водой, налил себе в стакан и осушил. Потом еще и до тех пор, пока все не выпил.

— В сибирской зоне объявлена красная тревога, — отвлек меня Черкасов.

Твою налево! Не могли пару дней подождать? Теперь выходы за стену запрещены, любое сообщение между зонами приостановлено. Все в ружье из-за случившегося с родами и теневиком-предателем в ИСР.

Пока тут не разгребут дерьмо, будем жить под колпаком. Есть плюс, что новый никто не припрется, но вот мои планы… Лаборатория, зелья и артефакты для продажи… А еще монстры!

Как бы ни хотелось, придется связываться с контрабандистами.

Да и стена не проблема, за хорошую взятку можно выйти. С этим никогда не было трудностей, сложность с возвращением. После объявления военного положения врата не откроются. Дела… Ладно, с этим потом, сначала насущное.

— Долго я? — убрал ноги со стола.

— Почти десять часов, — улыбнулся Черкасов.