Pathfinder - Gods of the Arena

Растворившись в черноте неба, Гельдерфанг словно забрал с собой шум арены, только кровь оглушительно стучала в ушах да шорох песка под ногами казался сходом каменной лавины.

Тактика оказалась проста: демон, подобно метеору, врезался в песок арены, поднимая столбы пыли, и превращая булькающую лаву в стену из огня и брызг расплавленного стекла. Из этого хаоса он вынырнул как вихрь стали во плоти. Не обращая внимания на раны, чемпион с невероятной скоростью и мощью яростно атаковал, тесня противников к краю арены.

Попытка держаться вместе обернулась тем, что в ловушку натиска попали оба. Удар, ещё удар! Каждый промах вызывал на трибунах новую волну рёва, каждое попадание – визги на грани извращенного катарсиса: недавние фанаты Несущих смерть желали, чтобы смерть принесли уже смертным.

Ланн едва успевал уворачиваться, но жар огня опалил ему спину и вынудил сделать шаг вперёд, как будто по доброй воле насаживаясь горлом на изогнутый клинок врага. Гельдерфанг торжествующе захохотал, без усилий стряхнув полуящера с оружия и им же ударяя наискось по полуорку, бросившемуся на защиту товарища.

Демон отступил от поверженных на центр арены и издал торжествующий клич, потрясая окровавленным клинком над головой. На радость зрителям он провёл по лезвию языком, глотая с него кровь жадно, как вкус победы и всеобщее обожание. В «Блаженстве битвы» славили Гельдерфанга, в очередной раз подтвердившего свой титул чемпиона.

Регонгар лежал и был не в силах пошевелиться. Кровь быстро покидала его тело, разливаясь вокруг. Рядом хрипел монгрел, зажимая онемевшей человеческой рукой горло, а на чешуйчатой медленно подползая к другу.

– Конец... – беззвучно шевельнул губами полуящер, не замечая, как на подбородок стекает новая порция маслянистой крови.

Полуорк из последних сил протянул руку, сжав когтистую ладонь товарища:

– Для меня... – слова давались с большим трудом, полуорк кашлянул кровью, – было честью сражаться рядом с тобой.

«До встречи в Элизиуме!» – читалось в лихорадочно блестящих глазах Ланна, когда он обмяк на земле рядом с Регонгаром.

Гул и рев толпы в угасающем сознании неожиданно обратились музыкой, под которую в чёрном небе, кажется, кружили сами валькирии... Или не кажется? В бою и с оружием в руках, смертные наконец получили свободу, и сегодня сам Горум поднимет за них кубок.