Дракон в Драконьем городе

Спиленные клыки у орков символизируют рабство, подобный знак - величайший позор для любого представителя этого народа навроде намеренно изуродованных ушей для эльфов (это общеизвестный факт)

В глазах опасного гостя промелькнула какая-то мысль, он задумчиво покивал словам десятника, а после, медленным шагом, минуя слегка посторонившихся воинов, подошёл к голему и ласково потрепал того по холке. Развернулся и, глядя чистыми глазами в лицо командира десятка, аки невинный агнец, вопросил под грохот падающих камней:

- Какой скакун, начальник?

- Да он же только что у тебя под рукой развалился! У тебя за спиной камни от него валяются!!

Орк начал поворачиваться, а отвечающий за пропуск через ворота вместе со своими подчинёнными и обитателями пары крестьянских телег, сгрудившихся за странной повозкой, с неверием наблюдал, как камни за широкой орочьей спиной падают, тонут в брусчатке.

Орк повернулся как раз в тот момент, когда кончик среднего пальца скульптуры окончательно исчез в материале моста. Десятник сморгнул. Солдаты сморгнули. Крестьяне изначально ничего не понимали, но тоже сморгнули: так, на всякий случай. Картина не поменялась – лошадь исчезла.

- А… а… скакун?

- Так нету ж скакуна, - орк посмотрел на солдата с явным сомнением в его умственных способностях.

- Ну хорошо… А вот скажи мне тогда, где ты достал эту повозку? - командир протёр глаза и решил, что телега точно никуда пропасть не сможет, - Свободному орку ни за что не достать подобную законным путём – ему её просто не продадут.

- Так она не моя.

- То есть? – солдат схватился за оговорку, как утопающий за спасательный круг.

- Данная повозка принадлежит этой молодой леди, - орк широким жестом указал на Каролину, - Мальчик её слуга, а я её покорный раб.

Старший смены торжествующе посмотрел на своих подчинённых: мол, смотрите, как глупо пытается юлить этот безмозглый варвар, вероятно не знающий, что у рабов орков всегда спилены клыки, а на коже с применением магии выжжена татуировка, но наткнулся на полное недоумение вперемешку с паникой.

Перед ним стоял тот же орк. Вот только оба его клыка были спилены, а на плече правой руки витиеватым узором синела рабская метка. Командир попытался проснуться. Не получилось. Ударил себя по щеке.