Дракон в Драконьем городе

Думаю того, что запланировано, хватит с лихвой а если и нет – я делал с бооольшим запасом, - с наслаждением протянул учёный, изгнанный из страны чародеев за свои бесчеловечные эксперименты, - Ну не будем долго тянуть. Приступаем! – волшебник скрестил пальцы в причудливый замок и запел-заговорил словами на незнакомом языке.

Вскоре его слова отозвались гудением магических кругов, зажёгшихся на полу вокруг Рина. Вопреки обыденным представлениям о зафиксированных на одном месте конструкциях, построенных из магической энергии, эти ритуальные многоформульные круги поднялись своими символами на высоту примерно метра от пола и начали вращаться, постепенно ускоряясь и сплетаясь воедино.

Итогом этого танца огней стала многомерная, полностью заполненная символами рунного алфавита септаграмма, покачивающаяся в чуть поплывшем от обилия магии воздухе. Своим центром её избрали несколько магических кругов, где все линии были заменены на руны а сами круги постоянно перемещались в пространстве, образуя вокруг септаграммы сферу.

- Так, должно уже работать, - напряжённо пробормотал Инсанус, посматривая на резервуары.

Наконец те загудели ровным гулом, перемежающимся звуками электрических разрядов, а по засветившимся символами трубочкам побежала ярко-жёлтая жидкость, сверкающая сквозь специальное лабораторное стекло белыми вспышками.

- Жидкая молния! – торжественно провозгласил чародей, с гордостью любуясь своим изобретением, - Столько трудов приложено было, чтобы вывести эту эссенцию в более-менее устойчивую форму и вот он, долгожданный финал! В кои то веки я использую свою разработку по назначению, - счастливо улыбнулся он.

Тело Рина, несмотря на сковывающие чары, выгнулось дугой, а рот раскрылся в беззвучном крике страшнейшей агонии – мальчику казалось, будто бы всё его тело разрывают электрические разряды, но спасительное забытье всё никак не желало облегчить его участь: каждый раз когда парень вот-вот лишался чувств, молнии, бушевавшие в его теле, снова возвращали Рина в сознание, и пытка начиналась заново.

Инсанус в это время следил за показателями приборов и внимательнейшим образом записывал все происходящие изменения. Чем дольше длился «эксперимент», тем больше ширилась его улыбка. К какому-то моменту она и вовсе превратилась в демонический оскал.