Кодекс Рода. Книга 4

Чем больше я думал о несоответствии их, как пары, тем больше мне казалось, что он просто воспользовался доверием девушки, которая, я уверен, не купалась в мужском внимании, поэтому была готова на все ради него.

Когда подошел к двери, то сначала постучал, на тот случай если в доме есть прислуга. Однако дверь мне никто не открыл. Тогда я обошел дом и поднялся на крыльцо задней двери, которую обычно использовали для хозяйственных нужд. Я аккуратно срезал замки и зашел внутрь. На улице уже начало темнеть, поэтому в доме царила полутьма.

Еще издали я увидел чемоданы и коробки, стоящие в холле. По всей видимости, хозяин дома собирается уезжать, причем надолго, раз он столько вещей приготовил.

Я хотел подняться наверх, но под лестницей увидел дверь, под которой виднелся свет.

— Похоже, я здесь не один, — прошептал я, вытащил катану и медленно приоткрыл дверь.

Сразу за ней находилась лестница, которая вела вниз. Я стал медленно спускаться. В нос ударил приторно-сладкий тошнотворный запах. Это был запах разлагающихся трупов.

Когда я спустился вниз, то сначала увидел огромную железную печь, однако возле нее лежали не дрова или уголь, а нечто продолговатое и завернутое в плотную ткань. Я подошел поближе, подцепил острием катаны ткань и чуть сдвинул ее. Сначала я не понял, что увидел, но когда открыл побольше, то ужаснулся. Это было засохшее и почерневшее тело с длинными русыми волосами и в розовом платье.

Прикрыв тело тканью, я пересчитал мумии. Их оказалось тринадцать штук. Я уже хотел подняться обратно и встретить хозяина дома наверху, но обратил внимание на зеленую сумочку, висящую на гвозде.

Точно с такими же сумками ходили все служащие банка. Недолго думая, я пересмотрел все тела и вскоре нашел Брошкину. Ее труп выглядел посвежее, но тоже был ссохшийся, будто из нее удалили всю жидкость, остался только характерный широкий нос. Но как такое возможно, если еще два дня назад она была жива?

Глава 4

Российская империя. Город Екатеринбург.

Меня не воротило от запаха разлагающихся женских тел.

Я давно привык к нему. Еще в прошлой жизни.

В подвале стояла только печь, которую Конопляников, по всей видимости, использовал только для того, чтобы сжигать трупы. Я поднялся наверх и прислушался. В доме, как и на улице, было тихо. Значит, он еще не вернулся.

Плотно закрыв дверь, я решил проверить второй этаж и направился к лестнице. Когда начал подниматься, то заметил пыль на перилах и по углам ступенек. Это значило, что в доме давно никто не убирается.