Серп властителя

Но вот даже Ллир говорил, что нужно использовать врага, если есть возможность. Знания, оружие, их самих. Тем более если не скрывать ничего...

— Хорошо, — Брайд кивнул. — Попробую поговорить. Но если я пойму в разговоре, что ты решил как-то извернуться или идиотом меня выставить... Лично пойду к легатам и попрошу изучать тебя подольше. Понял?

— Да понял! — Тахори вскинулся, в жёлтых глазах затлела искра плохо скрываемой радости. — Тебя слушать будут люди более осведомлённые в наших делах, уж они знают, что из клятвы Старшего не вывернуться.

— Посмотрим, — Брайд развернулся, чтобы уйти и вдруг остановился и спросил, не поворачивая головы. — А откуда ты знаешь про мою дорогу? Где она там лежит?

— Чую, — прошелестел едва слышный ответ Старшего.

***

Потенга встретила их непривычно тёплой и сухой для этой поры погодой. Скупое на ласку осеннее солнце нынче вовсю грело черепичные крыши и заглядывало в окна домов. По улицам разносился запах столичной знаменитой сдобы, вот как раз по которой Брайд соскучился изрядно.

Разместив свой отряд и пленного в главной ставке ордена Серпа Ревнителей, наказав до особых распоряжений сверху Старшего легатам не передавать, Брайд отправил орденского посыльного прямо к Серп-Легату с просьбой принять как можно скорее. Насколько всё это он имел право делать, Брайд не знал, но судя по тому, что все его указания выполнялись, наверное ничего из ряда вон он не требовал.

Дождался ответа в канцелярии и с удивлением узнал, что глава ордена примет его нынче же вечером.

Он бродил по длинным коридорам главного здания, потихоньку дурея от скуки серых стен, лишь кое-где украшенных штандартами ордена, да портретами бывших Серп-Легатов. Вот портреты Брайд изучил уже до малейших деталей — опять же от скуки. Странно, но ему показалось, что все бывшие главы ордена были как-то слегка похожи друг на друга. И дело было не в форме лица или цвете волос, а именно в чём-то неуловимом — взгляде, повороте головы.

— Да упаси Грит, — сказал вслух Брайд и чуть поклонился одному из портретов.

Потом смутился, повертел головой — не приметил ли кто. Но в коридорах было пусто.