Месть Блэка: Игра

Главное, чтобы было чем подпитываться.

Но пока что я держал заклинание, слегка стиснув зубы от напряжения, создав за несколько метров до нас непроницаемый заслон, о который пробовали зубы, клыки, когти, присоски и ещё Мордред знает, что – эти постоянно меняющиеся твари.

Странность была в том, что с каждой новой сожженной жижей, следующая уже сгорала немного медленней. Как будто бы они успевали что-то изменить в своем теле так, чтобы противостоять Адскому огню намного дольше.

— Поторопись! — крикнул я деду, который с помощью изменения формы и еще нескольких заклятий соорудил из камня огромное сверло, которым медленно, но верно продвигался вверх, ломая перед собой окаменевший лед.

— Да знаю я! — рявкнув в ответ Поллукс, точно так же нервничавший.

— Да какого… — вырвалось у меня сквозь зубы, когда несколько кусков шевелящегося мяса побольше взяли несколько чудовищ поменьше и запустили их воздух, преодолевая тем самым огненный заслон.

— Берегись! — проорал я Поллуксу, который был сосредоточен на бурении льда и не видел, как прямо на него летят два пускающих щупальца комка черной слизи, а я просто не мог так быстро отозвать заклинание, чтобы ему помочь.

— Putrescere! — произнесенное спокойным женским голосом заклинание двумя зеленоватыми вспышками отбило летящие в сторону деда кляксы, которые, после попадания в них темно-зеленого луча, начали прямо на глазах словно бы гнить изнутри.

— Касси?! — неверяще выдохнул старик.

— Поллукс?!

Глава 10

Уничтожая ощущение боли, одновременно уничтожают и ощущение наслаждения, и в конечном итоге человек перестает быть человеком.

***

— Касси, дорогая моя! Я бы тебя обнял, но сейчас немного занят… — явно растроганно произнес дед, поворачиваясь в сторону эффектно появившейся женщины. И выглядела она тоже очень эффектно. Одетая в меховое пальто и брючный костюм с меховыми сапожками, Кассиопее было на вид всего лет тридцать-тридцать пять.

На самом деле, я бы не дал ей и тридцати. Рассыпанные пышной копной кудрявые, черные как смоль волосы, такие же черные омуты глаз, словно вышедшее из-под руки неведомого скульптора безукоризненно-правильное лицо… Не будь она моей бабушкой, с возрастом, приближавшимся к отметке в восемьдесят лет, это был бы идеал мечтаний для любого мужчины.