Месть Блэка: Игра

А значит, то что ты хотел мне сказать случилось до этого момента…

— Не могу сказать, — немного улыбнувшись, ответил старый друг. О, а так даже лучше. Видимо, это всего лишь стандартная версия непреложного обета, к которой, в принципе, давно был подобран ключик. Обычная игра холодно-горячо с дополнениями. Главное теперь Римусу целенаправленно не думать о том, что своими ответами и реакцией на них он желает рассказать мне о тайне, которой стал свидетелем. Дело сильно упрощается.

— Учитывая, что именно сделал Грюм, это касается именно его, а значит и Дамблдора, — продолжил я.

— Не могу сказать, — покачал головой Люпин, улыбнувшись чуть тусклее.

— А, значит и не только их…

— Не могу сказать, — помрачнел Люпин. Нда, а что это мне говорит? Либо то, что это касается не только Грюма и Дамблдора, либо что это касается не только действий бывшего главы Аврората, а чего-то еще.

— То, что Трембли оказался предателем мы уже знаем. Значит, дело касается не только Трембли, Аластора и Дамблдора? — подумав, сформулировал я новый вопрос.

— Не могу сказать, — вновь повеселел Люпин, слегка качнув головой.

— Мордред! А еще кого? — я раздражённо махнул руками, хмурясь.

— Я правда не могу сказать, — с укоризной посмотрел на меня Люпин.

— Да, я знаю, знаю, извини, просто вся эта ситуация на нервы действует… Хорошо, а это как-то касается…

***

— Да не могу я сказать, — уже несколько раздражённо ответил Люпин, которого, как и меня, несколько достал этот высокосодержательный диалог.

— Знаешь, этим ты никак не облегчаешь ситуацию, — устало откинулся я на спинку стула, скрестив руки за головой.

Люпин очень выразительно посмотрел на меня, однако ничего не ответил, заставляя фыркнуть. Ну да, действительно.

Прошел уже практически час, а выяснил я от Римуса всего ничего. Только подтверждение собственных мыслей и ещё пару крупиц информации о том, что можно только предполагать. В основном о том, что этот секрет, чем бы он ни был, угрожает мне и Гарри.

— Знаешь, а ты не думал… — осторожно спросил Римус, тщательно формулируя слова. — Что намерения у Дамблдора могут быть не такими… однозначными.

— Ты сейчас идешь по чертовски тонкому льду, дружище, — с трудом подавил я вспышку гнева, тяжело глядя на бледного оборотня. Все-таки он был ещё слаб, и долгий разговор, по-видимому, сильно его вымотал. Потому что его слова звучали очень сильно похожими на предательство.