Месть Блэка: Игра

— Вы сказали, что не можете меня винить, — продолжил негромко маг, всё так же глядя куда-то перед собой. — Но я виню. Себя, за то, что меня не было рядом, Пандору, за то, что она внесла Луну в пропуск барьера лаборатории. Луну – за то, что она оказалась там. Судьбу, которая позволила этому случиться. Эту тварь, Лестрейндж, которая запытала до безумства Фрэнка и Алису, для которых Пандора искала лекарства. Волдеморта, который начал все это, просто чтобы удовлетворить свои амбиции. И, конечно же, я виню вас — что не нашли нужных слов, не были достаточно тверды, чтобы уговорить нас послушать.

Не должен винить, но виню.

— Я предпочел бы завершить на этом наш разговор, Ксенофилиус, — ещё больше помрачнел я, услышав такие нелепые обвинения. — Я вас понимаю, всем сердцем. Но помочь не могу. Мы встретимся с вами после суда, и попробуем вместе поискать другой, более безопасный путь. Даю вам слово, что…

— Вы говорите про заседание, на котором собираетесь оспорить решение о передаче опеки над малышом Гарри? — перебил меня Лавгуд, уперев взгляд во всё так же полную чашку кофе, никто из нас не притронулся к напиткам.

— А что, если результат, который вы ожидаете, будет далеко не в вашу пользу?

— Мне не нужен ваш голос, чтобы забрать Гарри, Ксенофилиус, — мягко проговорил я, укрепляя трещащие по швам окклюментные щиты.

— Да, я знаю, — какой-то отчаянной улыбкой ухмыльнулся Лавгуд, наконец встретив мой взгляд. И он мне не понравился. Совсем не понравился. Такой взгляд обычно бывает у тех людей, которые могу совершить очень большую глупость.

Ксенофилиус прямо смотрел мне в глаза, и в его зрачках, за стеклом очков, за глубиной печали яркими искрами вновь проскальзывало безумие. — Но ведь вам нужен голос Августы, не так ли? Что скажет она, если ей станет известно, что лекарство для ее сына уже находится у вас в руках, но вы не торопитесь его применить?

— Это абсурд, — тем не менее, я на мгновение представил реакцию леди Лонгботтом, и предсказать я её не мог.

— Она не захочет даже слышать о том, чтобы использовать некромантию и получить всего лишь призрачный шанс на спасение сына.

— О, в этом я вас уж смею заверить, — откинулся явно отчаявшийся маг на спинку кресла. — Так же, как и в том, что я заплачу вдвое, нет, вчетверо больше золота подкупленным вами Брунгильде Стокке и Эрнесту Хоукворту, чтобы те проголосовали против этого решения. И тогда вам просто не достанет необходимых голосов.