Месть Блэка: Игра

Вот Кассиопея договаривает слова, и между нами сплетается тонкая, но очень прочная нить клятвы… Следующий кадр – и мы пробираемся друг к другу через черную, постоянно меняющую свою форму массу, вставая спиной к спине против наступающих противников…

Затем врезавшийся в память момент, как Поллукс кричит мне что-то в ухо, держа артефакт в руках, словно величайшую драгоценность, и я понимаю, что нужно хоть ненадолго задержать эту черную, пузырящуюся массу, и закрываю всех нас непроницаемым куполом, используя максимальное количество отростков покрова, И последнее – рывок в низу живота, как будто меня тащат за вцепившийся под ребра крюк…

А затем – жесткое приземление прямо на горячий песок, полностью отрубившее и так работающее со сбоями сознание, принесшее с собой такую долгожданную, непроницаемую тьму забытья.

Интерлюдия 2

— Кто нарисован на ста долларах?

— Бенджамин Франклин.

— Да, он сказал, что любая проблема – это замаскированная удача.

— С пушкой у виска, ему бы такое и в голову не пришло.

© 12 друзей Оушена.

***

— Какого… кха-кха… — я очнулся от того, что в рот вливали странно пахнущую жижу, которая еще и попала не в то горло, когда вдохнул.

— Ешь давай! — послышался голос деда, который, когда я немного проморгался, обнаружился совсем рядом. — Это же черный пудинг из крови единорога! Ты знаешь, сколько стоит одна унция добровольно отданной крови единорога?!

— А почему такой странный вкус? Где мы вообще? — спросил я хрипло, на подрагивающих руках кое-как приподнимаясь на лежанке, чтобы было удобнее есть, кажется, действительно редкую вещь, которой дед кормил меня из небольшой миски.

— Очень смешно! — фыркнула Кассиопея, отвернувшись к окну.

— Очнулся… это хорошо… — едва слышно прошелестел вампир, который выглядел ещё хуже, чем я себя чувствовал, и лежал неподалёку на такой же трансфигурированной кровати, весь перемотанный бинтами.

— Чтоб ты знал, это национальное блюдо, по старому рецепту, — фыркнул Поллукс.

— И что мы тут делаем? — недоуменно протянул я, впрочем, активно работая челюстями.

— Мордред! Загораем на пляже, конечно! — возмутился Поллукс. — Особенно он! — ткнул пальцем старик в перебинтованного вампира.

— Не кричи, пожалуйста, голова раскалывается… — поморщился я, когда слова Поллукса гулким набатом отозвались в черепной коробке.