Алекс Войд

— Привет, — помахал я ей. — Ты Алёшу случаем не видела?

— Нет, сэр, — замотала она головой, и из её рук выпали стопки чистых пледов.

Горничная резко склонилась поднять их, а я решил уйти, чтобы не смущать её ещё больше.

Выходит, этот медный засранец вздумал поиграть со мной в прятки. Видимо, считает, что когда я вернусь с бала, то уже успокоюсь и не буду его наказывать.

У меня чесались кулаки расправиться с ним, но я уже и так опаздывал и не хотел пропускать самое интересное.

Поэтому я попросил своего камердинера принести мне другой костюм.

Мне быстренько уложили волосы при помощи воска, и я нацепил элегантный костюм синего цвета, напоминающий гусарскую форму. После чего взяв ключи от своего паромобиля, я вылез через окно на крышу мансарды и ловко спрыгнул с неё. Просто не хотелось лишний раз сталкиваться с матушкой и слушать новые расспросы.

Как говорится, хочешь жить — умей вертеться. И в этом я уже достиг звания магистра.

Заскочил в машину и с рёвом двигателя выехал из двора. Однако, когда ворота закрывались, я заметил в окне дома дворецкого, который сообщал моим родителям всю информацию обо мне. Я показал ему средний палец левой руки – пусть знает, что я в курсе его доносов. Дворецкий от неожиданности округлил глаза и скривился, как бульдог, увидев мой жест.

Ничего, это ещё не самое худшее для него. Как вернусь, так и разработаю с Алёшей план по его проучению. Хотя мой робот настолько сообразительный, что, возможно, справится и без указаний.

Главное – чтобы Алёша не прибегал к чему-то радикальному, например, не отравил его или не столкнул с лестницы. Хотя это абсурд! Алёша предпочитает более изощрённые методы и не ограничивается примитивными решениями.

Тем не менее, желательно избежать летальных исходов, ведь не хотелось бы, чтобы потом в газетах писали о богатом джентльмене, чей робот отправляет слуг на тот свет.

Это было бы ужасно для моей репутации. Отец никогда бы мне этого не простил, ведь он заботится о репутации так же, как и о прибыли. Один серьёзный промах – и всё, я на улице. Папа выгонит меня из дома за плохие слухи и даже глазом не моргнёт.

С детства я знал, что для него статус в обществе важнее семейных уз.