Алекс Войд

Взрослая жизнь это замечательно, но одновременно и сложно. Особенно если ты аристократ, обязанный всегда думать о своем статусе.

У аристократов все должно быть идеальным: лучшие наряды, дорогие украшения, последние модели автомобилей, слуги для поддержания порядка и повар, который будет готовить изысканные блюда. И, конечно же, успешный бизнес без скандалов. Один неверный шаг и все смотрят на тебя косо; такое падение социального статуса на Западе считается хуже смерти.

Стоит только в чëм-то оступиться, как в тебя тут же полетят негодующие взгляды и ты станешь столь презираем, что никто не захочет иметь с тобой никаких серьезных дел.

Через тридцать минут мы уже летели на черном бронированном вертолете в Рязанскую губернию, где нас должны были встретить люди князя Романа Глебовича.

Алеша сидел рядом и был абсолютно спокоен: не разговаривал, не ерзал и не делал глупостей. Я не мог поверить в это удивительное перевоплощение моего медного создания. Если он действительно изменился, то я могу быть горд за свое творение.

Я был очень уставшим и поэтому просто надел наушники и уснул. Когда проснулся, полет все еще продолжался.

— А сколько я спал? — громко спросил Алёшу через наушник.

— Час, — кратко ответил тот.

— Почему мы ещё не в Рязани? — удивился я, ведь полёт до неё не должен был занять много времени.

— Потому что князь Роман Глебович сейчас на южной границе Рязанской губернии, в своих владениях, доставшихся ему от предков, — объяснил отец через микрофон, сидя на переднем сиденье.

— А там хоть город есть? — поинтересовался я снова, потому что, чем больше людей, тем больше красивых девушек. Вот такая у меня логика.

— Нет, — отрицательно покачал головой отец. — Там глушь! Хотя неподалёку есть и города, но с князем у нас переговоры пройдут именно в деревне, потому что залежи нефти находятся в тех местах. Золото ведь не всегда бывает рядом с толпами людей, — заметил он назидательным тоном.

Но я уже перестал слушать его, и сидел надутый от недовольства, как жаба, ведь предстояло провести немало времени в какой-то глуши, где, вероятно, только кузнечики прыгают и ивы шумят.