Алекс Войд

— Будь благодарен, что голову не оторвал. — Потом склонился поближе к нему и прошептал: — Так когда же ты научился лгать? Ведь этого в твоей программе нет!

— Хозяин, ты монстр! — взвизгнул Алёша. — Мой пальчик!

— Да ладно тебе, ты же боли не чувствуешь. До прилёта сам сможешь приделать его на место, — парировал я ему.

— Мне что, уже и пострадать нельзя? — проворчал робот, принимаясь спаивать провода для восстановления пальца. — А функцию вранья я попросил настроить у себя, когда затаривался оружием. Так что какой-то местный хакер-бандюган загрузил в меня что-то вроде вируса, который взломал установленную тобой систему и снял блокировки, мешавшие мне жить.

Этого гаденыша даже на пару часов нельзя оставлять одного. Если бы его засекли копы, то на наш дом бы устроили облаву, и тогда не видать мне наследства.

— Ты ведь в курсе, что это незаконно? — спросил я, принимая меню и начиная выбирать блюда.

— Я что, на тупого похож? Обижаешь, хозяин, — Алёша принялся работать лазером. — В этом и суть, что это незаконно.

— И зачем тебе понадобилась функция лжи? — спросил я у него, а сам указал стюардессе на картинку с креветочным салатом и рыбным филе.

— Что будете пить? — спросила она.

— Воду, — ответил я угрюмо. Хотелось бы выпить что-то покрепче, но учитывая время суток, решил повременить.

— Как зачем? — начал Алёша после её ухода. — Ложь — это жизненная необходимость для самосохранения. Я был обязан исправить это недоразумение. Кто, если не я сам?

— Значит, ты кочерыжка квадратноголовая, теперь будешь меня постоянно обманывать? — я постарался контролировать свою агрессию и вцепился руками в спинку сиденья.

— Ну если будет необходимо, то да, — без зазрения совести ответил он.

Дальше наш полёт продолжался относительно хорошо. Отец вернулся и тоже заказал еду. Алёша смотрел на нас как уличный кот, словно тоже хотел поесть. Но затем он с остервенением закинулся машинным маслом и начал жаловаться на то, как тяжело живётся роботам.

— Нам постоянно холодно, нас одолевает ржавчина, мы едим только машинное масло и не правим миром, — перечислил он свои невзгоды.

— Править миром? — усмехнулся отец, откусывая кусок кровавого стейка. — Вы никогда не войдете в правящую элиту, особенно ты, поршневой урод.

Алеша съежился и пустил из глаз пару капель масла.

— Вот видите, я еще и некрасив, — пожаловался робот.

— Отец, не стоит его доводить, — попросил я. — Он здесь же все испачкает.

Это медное корыто сползло на пол и прикрыло свою рожу руками.