Проклятый

Лучше было сбежать, выпрыгнув со второго этажа, чем идти в прямое столкновение с вооружёнными противниками, которые отлично знают, где я.

Выглянув наружу и не заметив угрозы, тут же выскочил на улицу, едва не отбив себе ноги при приземлении. Помимо прочего, я внезапно для себя ощутил лютую одышку, а удары сердца начали громом отдаваться в висках. Подумать только, насколько же слабое мне досталось тело, раз после минуты далеко не самого напряжённого боя я уже нахожусь в таком состоянии.

Пытаясь перезарядить дробовик, используя по большей части механическую память своего нового тела, я прикидывал дальнейшие варианты действия.

Щёлкнул затвор, а я внезапно понял, что оружие готово к выстрелу. Похоже, механическая память всё же работала и весьма неплохо. Успел я как раз вовремя, ведь наверху уже послышался шум, сопровождающийся отборной руганью.

Прислонившись к стене практически вплотную, я начал медленно отступать, держа на прицеле разбитое окно. Сейчас я был далеко не в лучшей позиции, хоть и заметно более выгодной, чем раньше.

Уже практически добравшись до угла особняка, я внезапно услышал наверху выстрелы и крики, а в следующее мгновение из окна вылетели, словно сломанные куклы, те самые двое амбалов. Вслед за ними на землю приземлился внушительных размеров дедуган, по сравнению с которым даже двое прибитых громил казались подростками.

Переводя взгляд с поломанных в хлам вторженцев на двухметрового старика, я задавался только одним вопросом: что за хрень здесь вообще происходит?

Глава 2

Наставив дробовик на повернувшегося в сторону старика, я едва не спустил курок, но память тела вовремя подсказала мне, что делать это не стоит. Почему-то прошлый владелец этой оболочки был абсолютно уверен, что подобное действие не навредит дедугану от слова совсем, а зря тратить патроны, пусть и полученные почти что даром, весьма и весьма жалко.

Следующей подсказкой стало осознание того, что этот человек мне совсем не угроза, а наоборот, что-то вроде наставника и в то же время помощника. Последним штрихом стал всплывший в памяти факт того, что Захар Промайский, а именно так звали этого громилу, был слугой моего рода.

Опустив дробовик, я задумчиво потёр висок и скривился.