Проклятый

В остальном выглядел как висящая сразу за дверьми матово-чёрная мембрана, ведущая, как я успел понять из объяснений Захара, в другое измерение.

— Это безопасно? — уточнил я.

— Абсолютно, — подтвердил дед.

Решительно сделав шаг в портал, я не заметил ни малейшего сопротивления. Да и в целом, никаких особенных ощущений не было. Вот только что я был с одной стороны, а теперь с другой. Здание “по ту сторону” было заметно меньше первого и скорее напоминало проходную.

— Жарко тут, — сказал я подошедшему Захару, стягивая с себя пальто.

— Всё так, ваше сиятельство, — кивнул старик, закидывая на плечо мою одежду. — Каждая изнанка — это отдельный мир со своими законами, обитателями и, естественно, погодными условиями.

— Очень надеюсь, что на нашей изнанке есть море и пляж, — усмехнулся я, ещё раз прикидывая перспективы владения практически собственным миром.

— На нулёвке недалеко от входа есть озеро, — задумчиво протянул старик. — А ещё там всегда жаркое лето.

— Вот это уже хорошо, — улыбнулся я. — Такое я одобряю.

Выйдя наружу из маленького кирпичного здания проходной, я тут же ощутил на себе всю прелесть данного места. Для обычных людей подобное, возможно, показалось бы мелочью, но для матёрого[U2] мага проклятий нахлынувшая волна ощущений была действительно прекрасна. Ухоженный парк, утопающий в лучах тёплого солнца, щебетание птиц, запах множества высаженных по всей округе цветов. На мгновение я даже забыл о том, что жить этому телу осталось меньше суток, хотелось просто стоять и наслаждаться полным спектром приятных ощущений.

— Мааайский! — вывел меня из ступора приятный женский голос. — Ну ты и жучара!

Глава 5

Вятка. Загородное поместье

Григорий Петрович был зол.

Только что его люди доложили о провале операции, в успехе которой до недавнего времени не было ни малейших сомнений. Более того, перед этим он ощутил, как сработали проклятия последнего шанса. Подумать только, столь ценный дар их тотемного зверя был использован настолько жалко, ведь даже после этого младший Майский был всё ещё жив.

Перекинув в левую руку толстую папку с бумагами, Григорий без стука прошёл внутрь кабинета своего отца.

В богато обставленном помещении горел камин, создавая весьма мрачную атмосферу. Тяжёлые шторы были наглухо задёрнуты, а массивная люстра под потолком специально погашена.

Суровый, покрытый множеством шрамов мужчина вальяжно раскинулся в кресле, кивком приветствуя своего сына.