Крепость демона

Я точно знала, чего хочу, и не собиралась возлагать ответственность на удачу, поэтому перешла на магическое зрение и внимательно изучила ментальные следы на каждой открытке, сравнивая их со своими воспоминаниями о каждом стихотворении, купленном Аланом, нужный отпечаток легко узнавался, я тронула пальцем его, Алан протянул его мне:

— На память.

— Спасибо, — я открыла, чтобы убедиться, что угадала правильно, прочитала:

«Посмотри, какое здесь небо,

Волшебное,

Такое, как ты.

Хочу с тобой носиться по снегу,

Искристому,

Такому, как ты.

Хочу отдать тебе всё что есть, и

Не жалеть ни о чём,

Обойти весь мир, только вместе,

Вдвоём.»

Я поняла, откуда мне знакомы эти стихи — это была песня, которую тётя Айну подарила мне вместе с телефоном, она была из человеческого Мира и исполнялась на межмировом человеческом.

— Угадала или другой хочешь? — шутливо спросил Алан, перетасовывая оставшиеся открытки, я качнула головой:

— Угадала.

— Может, всё-таки ещё одну?

Я улыбнулась и качнула головой решительнее:

— Я уже счастлива, достаточно. Спасибо.

— Как хочешь, — он убрал оставшиеся в конверт, бросил его на пустое сидение напротив, неловко положил руки на колени — мои теперь были заняты, а его — свободны и бездельны, ему было от этого некомфортно. Я взяла открытку в одну руку, а вторую положила на ладонь Алана, он её схватил двумя руками и прижал к щеке, с такой силой, как будто потерял что-то драгоценное, а теперь нашёл и счастлив.

— Поцелуй меня.

Я бросила свою открытку на его конверт, положила освободившуюся ладонь на щеку Алана и поцеловала. Он опять сорвался в лихорадочные, неловкие движения, жадные, какие-то животные, совсем не такие, как тогда в поезде — тогда он творил искусство, сейчас.

«Просто голодный зверь.»

Я иногда наблюдала за кормлением собак, они так ели, как Алан сейчас целовал меня — быстро, жадно, глотая непрожёванное, пошире расставив лапы и рыча на любого, кто подойдёт слишком близко. Я спрашивала конюха, почему они так едят, если у них никто никогда не отбирал еду, и они никогда в жизни не голодали, конюх вздохнул и ответил: «Они звери, это их инстинкт».