Книга 7. Пожиратель Драконов. Часть 1

Разница была лишь в том, что он пришёл резко, и будто разделил все ощущения от органов чувств и тела на обычные и “потяжелевшие”.

Выражалось это в затруднённом контроле движений; небольшой, но способной стать фатальной задержке восприятия; угнетении всех функций организма, начиная от регенерации и кончая использованием Даров, и в конце концов просто какой-то накатившей усталости, совершенно беспричинной и от того только более раздражающей.

При этом понимание того, что “тяжесть” испытывал не весь я целиком, а лишь поглощённые мной драконьи черты, пришло само собой, не требуя особых объяснений.

И тут же стало понятно, почему пара драконов, оказавшись под воздействием этой ауры, настолько быстро сдали свои позиции. Если уж меня, в котором драконьего было всё-таки не так, чтобы очень много, уже настолько корёжило, то им двоим должно было быть по-настоящему хреново.

Тем не менее, спешить собратьям по несчастью на помощь я не торопился. Друзьями крылатые ящеры мне не были, и в идеале после убийства Маркиза я бы полакомился и их мясом.

Самой эффективной тактикой для меня было поддерживать баланс двух сторон, следя за тем, чтобы ни драконы, ни люди не могли до последнего заполучить решающего преимущества. А для этого, как минимум, нужно было не сдохнуть от направленных на меня заклинаний.

Без Дара силы и не имея пока возможности перекинуться в истинный облик, я, по сути, мог защищаться только одним способом. Встречая атаки человеческих магов ударами своих перчаток и сапог.

Лорго вырезал на них руну смены размера, так что я мог использовать их боевую форму, даже оставаясь в человеческом теле. И это было более чем кстати, потому что волчий доспех, пока я был в этом облике, не мог показать даже половины своего потенциала и достойно защитить меня от ударов магии тридцать первых-плюс рангов.

Вообще, если говорить откровенно, эта броня уже показала всё, что могла.

Да, она прошла вместе со мной через обожествление, благодаря чему получила возможность развиваться вместе со мной, а также менять форму.

Не менял я его в основном потому, что он мог менять внешний вид вслед за мной самим, что было максимально удобно, а также из некой сентиментальности.