Книга 7. Пожиратель Драконов. Часть 1

Десятая ступень, по моим оценкам, могла бы соперничать с Майигу типа Эсфанта или Грималя. Одиннадцатая должна была находиться на уровне Лорго, в топ-сто сильнейших. А двенадцатая, хотя тут уже начиналось пространство скорее домыслов, чем каких-то точных данных, вероятно смогла бы одолеть того же Лорго, даже если бы бог-кузнец использовал контроль территории.

Себя, в том состоянии, в каком я был на своём “пике”, в момент столкновения с Палемом, я, пожалуй, чтобы не слишком зазнаваться, оценил бы на пик двенадцатой ступени.

Сейчас, даже после полного восстановления, потеряв почти половину Даров, включая Дар силы, опустился примерно до пиковой одиннадцатой ступени.

Хотя, разумеется, ни о каких точных оценках не могло идти и речи. Всё-таки это было слишком условно и зыбко, так что отталкиваться от своих суждений в данном вопросе в принятии каких-то решений я точно не собирался.

Тем не менее, в любом случае было очевидно, что в мире Драконьих Островов были люди, значительно превосходящие меня по силе.

Однако это была вовсе не плохая, а хорошая новость. В Тейе я уже, считай, достиг своего потолка. По большому счёту там не осталось для меня противников кроме самого Палема и от силы десятка двух Майигу уровня Самигана, добрая половина которых находилась на территории империи, под покровительством бога войны.

А значит и моя эволюция, проходившая через пожирание сильных врагов, неизбежно замедлилась до почти полной остановки. Даже на Эвфере в последние пару месяцев я охотился на местных Майигу уже не ради их энергии монстров, а ради мировой ауры в их Дарах и практики мировых приказов.

То есть по сути, если не считать возможности использования множества Даров одновременно, я стал самым обычным Майигу.

В этом мире были люди, по силе превосходящие всех известных мне богов, не считая Палема и Катриона. И были драконы, сила которых человеческой ни капли не уступала, а скорее даже наоборот, превосходила.

Для меня, желающего после возвращения в Тейю надрать-таки зад богу войны, это были идеальные охотничьи угодья.