Вернуть Боярство 8

Ледяная хмарь столкнулась с черными разрядами молний, что замелькали, танцуя, рассекая мерзкий смертельный туман — и я зашипел от боли, ибо меня ранили и мои молнии, и ошметки чужеродной волшбы. Но уже били сверху густым, непрерывным потоком зелёные Молнии — били прямо в меня, омывая израненное, истерзанное тело в волнах целебной силы, вымывающей эманации злых чар и восстанавливающих, насколько это вообще было возможно, моё стремительно умирающее тело...

Надо побыстрее заканчивать. Ещё пять-семь минут подобной интенсивной схватки — и я просто выгорю весь, целиком, погибнув от своих же сил.

Глава 8

Полыхающее зарево, затмившее всё вокруг, сметающее любые преграды и препоны — вот каким явилось Заклятье Второго Императора. Пламень Хаоса, в который преобразилась его же Клетка, могущественный вал гравитационной аномалии, удары многочисленных жрецов и Архимагов врага накатили девятым валом, грозя смести, сокрушить, подавить горстку людей на своём пути — но вставшая в полный рост хрупкая, крошечная на фоне всего этого красочного великолепия, воплотившего в себя всю силу разрушительной магии лишь дрогнула — но не отступилась.

Со вскинутых, будто в попытке обнять разом весь мир, рук в стороны расходились сияющие волны чистого, кристально белого цвета, стремительно расширяясь и устремляясь вперед и ввысь — и это сияние, не причиняя вреда тем, кого сильнейший на Руси чародей почитал своими союзниками, безжалостно крушило и терзало враждебную волшбу.

Два эпицентра титанического противостояния, расположенные в нескольких сотнях друг от друга — бушующие выпады Черных Молний, проводником которых служили сами небеса, с замершим в самом центре чародеем, жадно впитывающим в себя потоки Зеленых Молний, под оглушительные раскаты яростного грома и человек, воплотивший в себя саму концепцию Света, с изрядным риском для собственной жизни ударивший чарами напрямую из своего источника, обратившегося самим Рассветом — именно так выглядел финальный эпизод противостояния Магов Заклятий и одного скромного Великого Мага.

— Воплощение Льда! — заревел откуда-то из глубин синего тумана голос широкоплечего скандинава.

Струи самой концепции Холода, сплетаясь меж собой, обратились в Нечто — названий на языке смертных тому, что предстало предо мной, я не знал.