Вернуть Боярство 8

Вот только тварь, дорогу которой открыли Смолов и его элементаль, столь удобной возможности упускать не собиралась — а потому оплетенное щупальцами обезглавленное тело с той самой головой в руках, беззвучно распахивающей рот в попытках заорать от ужаса стремительно затянуло в магический портал.

Мои чары выдохлись, истребив половину противников, и я рванул из ножен Меч Простолюдина — сейчас нужно было, не считаясь ни с чем, перебить как можно больше чародеев старших рангов, и тогда конкретно здесь, в этой части дворца, победа будет за нами.

Первый выбранный мной враг, чародей в щегольски сверкающих, чистейших доспехах, как раз замешкался, помогая раненному товарищу в ранге Мастера. Наверное, его возлюбленная, вряд-ли сестра — слишком нежно он прикасался к раненной моими молниями женщине. Клинок Простолюдина просвистел, рассекая тугой воздух, разбрасывая в стороны искры всех четырех цветов подвластных мне молний, и играючи смел со своего пути в последний миг сколдованную защитную пелену.

А затем безжалостно разрубил голову чародея на две неравные половинки в районе рта — верхняя губа осталась с большей частью черепа и отлетела в сторону, меньшая осталась при безжизненно рухнувшем туловище...

— Сатору-у-у!!!! — взревела женщина-Мастер, в приступе ненависти готовясь ударить меня посмертными чарами — заклятием, в которое чародей вкладывает все жизненные и магические силы, принося себя в жертву в надежде перепрыгнуть пределы отпущенного и забрать врага с собой.

..

Только вот мне было плевать на любовную драму, что связала русскую чародейку и японского офицера гвардии сиятельного Микадо — они стояли на пути спасения моей Хельги, они напали без объявления войны, трусливо и подло ударив в спину готовящихся к празднику людей... И потому срать я хотел на их мотивацию, их историю, что привела их к этому моменту, и вообще на всё, с ними связанное. Хороший враг — мертвый, мать его, враг.

И потому мой подкованный сталью сапог, ускоренный и усиленный магией, ударил её в висок, расплескивая ошметки мозга волшебницы по окружающим нас бойцами-японцам.

Схватка завертелась, закружилась, унося меня своими хмельными волнами в пучину ледяной боевой ярости. Гнева, что сжигая изнутри свою жертву, не превращает её в безмозглое животное, дикого зверя, не рассуждая бросающегося на врага перед собой...