Клыки и монеты

Пришлось приподнять и с силой толкнуть плечом. Войдя в жилье беззубого, охотник огляделся.

Это была единственная комната. Одно закрытое ставнями окно на восточной стене. Возле него стол с двумя табуретами. Справа от входа на полу лежал набитый соломой тюфяк. В центре — сложенный из камней очаг, топили здесь по-черному. Возле двери стояла пара грязных сапог. Все выглядело аскетично, но непонятно, от безденежья или это был сознательный выбор. В комнате чувствовался тяжелый запах пота и давно не стиранной одежды.

Внутрь заглянул ученик.

Осмотревшись, он тихо заметил:

— Как-то он запустил жилье. Давно в таких грязных домах не бывал.

— Давай-ка все обыщем.

Симон с долей брезгливости стал осматривать комнату. По его оценке, это было обычное жилье человека на грани бедности. Эйбенхост провел детство и юность в похожим условиях, вот только в его семье старались держать себя и окружение в чистоте.

Герхард заглянул под стол, проверяя, не прикреплено ли что-то под столешницей. Под столом валялось пара черствых хлебных корок.

Опустившись на колено, охотник внимательно присмотрелся к дальней левой ножке.

— Симон, помоги мне. Нужно перевернуть.

В четыре руки они подняли стол и опустили на пол столешницей вниз. Герхард оказался прав — к ножке стола узким кожаным ремнем был примотан холщовый мешочек. Неторопливо отмотав кошель, Герхард взвесил находку в руке.

— Тяжелый. Посмотрим, что там.

В кошельке были переложенные тряпками монеты. Охотник насчитал тридцать семь с половиной марок серебром.

Значительная сумма, учитывая, что беззубый был поденщиком или же вовсе не работал.

В это время Симон продолжал обыскивать комнату. Будь это нормальный дом, он бы простукивал стены и проверял половицы, но вампир жил в сколоченной из досок пристройке и делать тайники здесь было особо негде.

— По нашим меркам сбережения небольшие, но для этих трущоб настоящее сокровище. Думаю, нашему беззубому другу это серебро уже не к чему.

— Согласен. Но, насколько я вижу, здесь больше ничего нет.

Герхард еще раз обошел комнату, носком сапога приподнял тюфяк.

Заметив что-то необычное, охотник наклонился и отбросил тюфяк в сторону. На досках были вырезаны буквы. Много букв. Опустившись на колени, Герхард стал читать.

— Симон, открой окно и отойди со света.

Распахнув ставни, Симон присел на корточки рядом с учителем и попытался прочитать нацарапанные слова. Использовался бытовой алфавит, а не лингва сайента. Всего было семь строк, по четыре-пять слов в каждой.