Клыки и монеты

Симону потребовалось чуть больше времени, чтобы справиться с текстом. Накануне дня святого Диметра пропал третий сын рода фон Цаузер, Оливер, двадцати лет от роду. Последний раз его видели в кабаке «Оскаленный волк». Тому, кто поможет найти юного фон Цаузера, будет выплачена награда в семьдесят пять марок серебром.

— Это сколько времени прошло, недели две с половиной? — спросил Симон, возвращая ксилографию трактирщику.

— Примерно так, — кивнул Шрайбер. — Бывай, Петер, мы пойдем дальше.

Они вышли на улицу и направились в сторону причала и портовых складов.

— Сразу предупрежу тебя, мы не станем искать пропавшего аристократа. Мы охотники на вампиров и будем охотиться на вампиров.

— Я и не собирался ничего предлагать. Если за столько времени парень не нашелся, то наверняка либо сам сбежал, либо его убили. Так что в любом случае искать нет смысла.

Охотники обогнали двух фонарщиков. Первый мужчина нес на плече приставную лестницу, второй — длинный шест, на конце которого был закреплен тлеющий фитиль. После этого стало заметно темней, редкие фонари еще не зажгли.

— Знаешь, ищут не только того молодого благородного.

— Да? — с долей удивления спросил Герхард. Симон редко предлагал темы для разговора.

— Жандармы разыскивают человека, который нападает на женщин. Оглушает ударом по голове, потом режет предположительно бритвой.

Герхард задумался.

— Очень занимательная история. Откуда ты узнал?

— Мне рассказала Анна. По моему совету...

— Кто? — перебил Герхард. Имя показалось знакомым, но вспомнить не получилось.

— Анна. Это на нее напал беззубый, когда мы были неподалеку. Потом я следил за ней. Вышло так, что мы с ней... стали общаться. Я убедил ее пойти в жандармерию. Ты говорил, что охотники не трогают беззубых. Но городские законы на них же распространяются.

Некоторое время Герхард шел молча, размышляя над услышанными. В конце концов, он рассмеялся и покачал головой.

— Признаю, я недооценил тебя, друг мой Симон. Выходит, наш беззубый друг окончательно уверился в своей безнаказанности и стал действовать наглее. Откровенно говоря, я не думаю, что жандармы смогут его поймать. Но жизнь сделают тяжелее, что хорошо.

— А ты знаешь, где его искать?

— Я представляю, где он живет.