Клыки и монеты

В храме их встретил священник, сухощавый старик лет шестидесяти. Присмотревшись, Симон увидел едва заметный след от укуса на дряблой коже.

Когда они вернулись на площадь, торговля уже закончилась. На земле осталась половина привезенных товаров, а Готтлиб загружал в телегу выменянные продукты. Староста дружелюбно посоветовал им:

— У нас на земле фрайхерра еще две деревни есть, если вон по той дороге, на северо-запад, то доедете до Бримнора, а если по другой, вон туда, то попадете в Новый Бримнор. Деревни поменьше нашей будут, но если вы только с нами поторгуете, то местные сильно обидятся.

Товар у вас остался, точно с прибытком съездите. Ну и между ними пряма дорога есть, короче, чем через нас ехать.

— Пожалуй, так и сделаем, — согласился Герхард. — Мы может еще остановимся на обратном пути. Последний вопрос только — где вы зерно молотите? Или по-простому, руками в ступе?

— Почему в ступе? Мелем у фрайхерра на водяной мельнице. Она на речке Малой Зольре стоит, чуть дальше Бримнора по той дороге.

— А где сам фрайхерр живет?

— Да там же, на мельнице у него дом.

Только туда лучше не ездите, он чужих не любит.

— Я думаю, мы навестим другие деревни. Как они отнесутся к приезжим?

— Передайте, что за вас поручился староста Клос. Тогда все будет хорошо.

Попрощавшись, они выехали в сторону Нового Бримнора. Герхард и Готтлиб снова сели на козлах, Симон с некоторым трудом смог разместиться в самой телеге. Расчет их спутника оказался верным, и удалось поторговать с крупным прибытком.

Когда они проезжали мимо последних домов деревни, Шрайбер обернулся.

Присмотревшись, он увидел, что по другой дороге бежал молодой парень. В том направлении как раз была третья деревня и мельница. Возможно, староста решил предупредить соседей о торговцах. Либо доложить фрайхерру о чужаках.

Деревня Ольвард осталась позади, они ехали вдоль еще одного поля майиза. Симон заговорил первым:

— Герхард, может, нам стоит сунуть палец в рот и вывести из себя этот майиз?

— А зачем? Они едят его уже лет тридцать-сорок и выглядят вполне здоровыми.

Готтлиб, от лица всего крестьянства, как ты отнесешь к желанию Симона выблевать еду?

— Так нельзя. Еда, даже такая, это святое, негоже просто так переводить.

Они ехали еще минут двадцать. Герхард попросил спутников соблюдать молчание, чтобы не отвлекать его от размышлений. Наконец он предложил остановиться на обочине и обсудить увиденное.

— Какое у вас впечатление, господа? Симон?

— Не знаю. На первый взгляд, у них все хорошо.