Клыки и монеты

Проводишь нас до деревни? Там и поторгуем.

Ни Герхард, ни Симон не заглядывали в свертки с товарами на продажу и простой вопрос застал их врасплох.

— Провожу, чего нет. У нас торговцы редко бывают. Только надо мужиков предупредить, что вы нормальные. Не злые.

Когда они уже подходили к деревне, навстречу им вышло пятеро мужчин. У троих в руках деревянные вилы, у остальных видимого оружия не было. Их провожатый вырвался вперед, вполголоса переговорил с односельчанами, махнул рукой, подзывая к себе.

— Вы, братцы, нас простите за такой прием.

Никому же не понравится увидеть бродягу у майиза. Это наш урожай, на нашей крови взращённый.

Симон встретился взглядом с учителем. Тот коротко покачал головой, показывая, что тоже не понимает, о чем речь.

Ольвард оказался не самым большим поселением, от силы на семь дворов. Но выяснилось, что в деревне стояла деревянная церковь. Симону показалось, что она очень старая и уже просела под собственным весом. Присмотревшись, Эйбенхост решил, что она даже немного завалилась на бок.

Как раз перед церковью было место собраний, где Готтлибу дали разложить на расстеленной рогоже товар на продажу.

Появление бродячих торговцев стало событием для деревенских. Вскоре вокруг собралось человек двадцать пять, наверняка, все жители Ольварда. Мужчины и женщины возрастом от семнадцати до пятидесяти, дети и подростки, несколько стариков. То, что ожидаешь увидеть в обычной деревне. Привезенные Готтлибом ножи, кожаные ремни со сложными пряжками, зеркальца, металлические пуговицы захватили все внимание деревенских.

Многие наклонялись, чтобы лучше разглядеть понравившиеся вещицы. И в этой время Симон мог рассмотреть их шеи.

Почти у всех он заметил следы от зубов. Не было только у детей и подростков. У стариков были застарелые, давно побледневшие и почти незаметные шрамы. А вот у некоторых взрослых оказались вполне свежие, еще заживающие отметины.

Конечно же, у крестьян не водилось серебра. Но Готтлиб и рассчитывал выменять продукты, которые потом можно было перепродать в городе.

Но предложенное на обмен его смущало. Безделушки меняли на муку из майиза и майизовые же вареные початки.

Герхард наклонился к Готтлибу и тихо прошептал:

— Соглашайся на все, потом разберемся. Деньги я тебе компенсирую.

Пока шла торговля, к охотникам подошел поговорить староста деревни.

— Так в ваших краях действительно не растет майиз? Из какой же глухомани вы приехали?

Герхард медленно ответил, аккуратно подбирая слова:

— Не сказать, что мы из глуши.