Клыки и монеты

Жилище нищего рыбака, который добывал рыбу не на продажу, а себе и семье на пропитание.

Охотник поднял голову и посмотрел на солнце. Заходить в хижину все равно нужно было осторожно. Прошло достаточно времени, чтобы вампир начал закипать от случайного солнечного луча.

Франциск встал рядом с дверью и кивком головы предложил войти.

— Где он лежит?

— У дальней от входа стены. Не бойся, свет не попадет.

Герхард потянул на себя дверь, мимолетно обратив внимание на выломанные петли для засова. Наполовину открыв, Шрайбер первым проскользнул внутрь.

Франциск зашел следом и прикрыл за собой дверь. В полутьме охотники подошли к сложенному в центре комнаты очагу из крупных камней. Франциск достал из-за голенища сапога серную спичку и разжег лежавшие в очаге хворост.

У дальней стены действительно лежало тело. Герхард наклонился над ним, перевернул на спину. Это был молодой худощавый мужчина с неровной короткой бородой. Судя по полосе на шее, Франциск его задушил шелковой удавкой.

— Герхард, помощь нужна?

— Посвети.

И можешь подавать склянки.

Шрайбер присел над телом. Аккуратно разрезал рубаху скальпелем. Открыл короб и разложил по правую руку от себя склянки, от большей к меньшей, достал инструменты. Раскупорил первую склянку, под почку. Из которых как раз делалось лекарство от красной песчанки.

Охотник уже приложил ланцет к коже, готовясь сделать первый разрез. Слева подступился Франциск и поднес лучину. Герхард внимательнее присмотрелся к шее вампира и под полосой от шнура увидел еще не заживший след от укуса.

Чувствуя неладное, охотник потянулся рукой и оттянул верхнюю губу покойника.

Клыки были обычной длины. Перед ним определенно был человек. Герхард отшатнулся от тела и резко встал на ноги и положил ладонь на рукоять базельского кинжала. Это походило на ловушку. Но Франциск оставался спокоен. Он вопросительно посмотрел на Шрайбера.

— Франц, это человек.

— Нет, это вампир. Смотри, след от укуса на шее. Когда он был человеком, то добровольно решил стать вампиром, чтобы спастись от эпидемии.

Ну и пусть принимает судьбу вампира.

— Укус ничего не значит, ты сам должен это знать. На момент смерти он оставался человеком. И с очень хорошим шансом остался бы таковым даже после укуса, без разницы, добровольного или нет.

Франциск медленно повторил, словно втолковывал неразумному ребенку:

— Он стал вампиром по своей воле. Нашел себе спасение за медяк у другого бродячего вампира.

— Я не... — Герхард замялся. Впервые за долгое время он не нашел нужных слов.