Кредо низвергнутых: Зов долга

– задохнулся от негодования даамонец.

Я не удержал в себе смех, который синхронно поддержали все без исключения. Когда я ощутил, как к горлу поднимается ком, то протяжно выдохнул, цепляясь за ускользающее равновесие чувств.

– Рад вас видеть, ребята... – тихо прошептал я, с трудом сглатывая горечь сегодняшнего дня. Даже не знаю, как описать эмоции, которые настигли меня сейчас. Несколькими минутами ранее я готовился принять последний в жизни бой, а сейчас стою в кругу друзей, которые не бросили меня в час нужды.

Они живы, пусть не совсем целы, судя по внешнему виду, то этот день и правда дался им крайне непросто, но все будет хорошо. Даже Агрид, я уверен, кривится от боли лишь для того, чтобы Ахра его пожалела. Давно заметил, что он совсем не равнодушен к лучнице.

– Мы же команда, – улыбнулась даамонка и, оттерев рукавом рубахи кровь с моего лица, поцеловала в щеку, – и мы тоже рады тебя видеть.

– Тц, – закатил глаза Агрид, – не говори за всех. Ай! – он прислонил ко лбу ладони обратной стороной, инстинктивно прикрываясь от замаха Ахры.

Отсмеявшись, я опустился на землю. Разместился по левое плечо от Абаса и он протянул мне флягу, но я отказался. Не хочу дурманить разум. Сейчас я чувствовал себя по-настоящему живым. Болело все тело, но это была приятная боль.

– Он простит ее? – Задал я вопрос, наблюдая за двумя силуэтами, замершими друг напротив друга на приличном отдалении от нас.

– Нет... – в своей манере отозвался Абас, но и этого ответа оказалось достаточно.

Авана гневно выплевывала слова, которые разбивались о каменную маску Аластара. Неподвижной статуей он смотрел на нее холодным взглядом, игнорируя яд ее слов и горечь слез потерявшей самообладание женщины.

Бой прошел скоротечно. Это совсем не походило на то, что я видел на арене в блоке послушников. Авана сорвалась с места безумной фурией, но один единственный выпад копья Аластара пробил ее сердце насквозь.

Когда красноволосая даамонка стала заваливаться на землю лицом вперед, Аластар мгновенно оказался рядом и поймал ее.

Аккуратно опустился с ней на землю и крепко прижал к себе. Зарылся носом в ее растрепавшиеся волосы и зашелся беззвучным плачем.

– Кхм, – кашлянул Азиль и поднялся на ноги. Он смахнул едва не проявившуюся слезу и направился в гущу леса. – Пойдем. Он догонит.

Мы медленно удалялись от сцены остывшей битвы, с тяжелыми сердцами. Даже я, несмотря на то, что знал Авану только как безумную стерву, ощущал горечь на своих губах.